— И не забывайте, мадемуазель, — продолжила она, — вам придется многое наверстывать. Так что я надеюсь, что вы не станете отвлекаться на досужие разговоры и большую часть времени будете проводить за книгами. А теперь ступайте в библиотеку и возьмите необходимые учебники. Пока вы отсутствовали, ваши одноклассницы начали изучать артефакторику домашнего очага. Это сложный предмет, и вам будет непросто сдать по нему экзамен.

А вот эту фразу она произнесла с удовольствием, заранее предвкушая мой провал. А я содрогнулась, подумав о том, что против меня наверняка будет настроена не только она, но и многие учителя.

— А потом отыщите экономку — она даст вам задание на сегодняшний вечер.

В библиотеке не возникло никаких проблем, я получила потрепанную книжку по артефакторике, и старенькая дама-библиотекарь лишь сказала, что она рада, что я вернулась.

А вот экономка посмотрела на меня почти с ужасом.

— Меня предупредили, мадемуазель Аламбер, что вы теперь учитесь за счет казны, но, право же, я не знаю, как вы будете мыть парты и полы.

Она держала в руках ведро и тряпки, но так и не решалась передать их мне.

Я и сама не представляла, что нужно было делать с этими вроде бы нехитрыми вещами. Мне никогда не приходилось выполнять такую работу.

— Вы должны будете протереть влажной тряпкой все парты и подоконники, привести в порядок грифельную доску, а затем вымыть полы. После того, как всё это будет сделано, оставьте ведро и тряпки в каморке под лестницей, — наверно, на моем лице отразилась растерянность, потому что экономка вздохнула: — Пойдемте, я провожу вас в учебный класс и еще раз всё объясню.

Уроки уже должны были закончиться, и я надеялась, что в аудитории никого не окажется. Так мне было бы легче приступить к своим новым обязанностям. Мне хотелось хотя бы в первый день сделать это без посторонних.

Но еще в коридоре я услышала доносившиеся из-за дверей нашего класса голоса, среди которых выделялся голос Лиз Верье — моей главной соперницы за первое место в рейтинге будущих выпускниц. Я невольно замедлила шаг.

Но неминуемое всё равно случилось — экономка распахнула двери и вошла в аудиторию. Мне ничего не оставалось, как сделать то же самое.

— Ох, смотрите-ка, медамочки, кто к нам пожаловал! — сидевшая за партой в окружении подруг Лиз широко улыбнулась. — Сама ее светлость из столицы! Ах, прости, я совсем забыла, что ты уже не имеешь права на титул и теперь к тебе следует обращаться по-другому. Девочки, и как же мы будем называть Эстель теперь?

— Может быть, грошовая леди? — тут же подсказала верная наперсница Лиз Севиль Туранс.

— Да, ты права! — кивнула мадемуазель Верье. — А еще, может быть, мадемуазель Тряпка?

И она насмешливо посмотрела на тряпку, которую я сжимала в руке.

Лиз тоже была дочерью герцога. Но ее род был несравнимо менее древним, чем наш. Герцогский титул получил всего лишь ее дед, в то время как нашему титулу насчитывалось уже несколько веков.

Она всегда ощущала эту разницу в нашем положении и сейчас была рада отыграться на мне за то, что прежде ей всегда приходилось мне уступать.

Другие девушки тут же захихикали. И в этой веселой стайке я с удивлением заметила Жанну Делоне, с которой еще совсем недавно мы были соседками по комнате. Я считала ее своей самой близкой подругой. Но сейчас она делала вид, что не знает меня. Правда, в глазах ее застыло виноватое выражение, но губы кривились, ибо она старательно показывала, что шутка Верье ее рассмешила.

Я еще надеялась на помощь экономки, но та предпочла ретироваться, не желая ссориться с высокородными ученицами.

— Хорошенько отмой мою парту, — сказала Лиз. — А то она пачкает мои манжеты.

Она поднялась и стала собирать свои писчие принадлежности. Но прежде, чем закрыть чернильницу, она вдруг наклонила ее, и иссиня-черная жидкость потекла на светлую столешницу.

— Ой, прости, Эсси, я такая неловкая! Боюсь, тебе придется потратить на мою парту чуть больше времени.

Они снова рассмеялись и вышли из аудитории.

А я подбежала к парте Верье и попыталась тряпкой собрать разлитые чернила. Но чем больше я промокала их ветошью, тем сильнее расплывалось пятно.

Я испачкала руки и (что было гораздо хуже) платье. А столешница парты была безнадежно испорчена. И хотя я понимала, что уже не смогу убрать с дерева это пятно, я всё равно продолжала тереть его — до тех пор, пока не заболели руки.

Слёзы текли у меня по щекам и падали на светлый передник, который мне выдала экономка. И рядом не было никого, кто смог бы меня поддержать.

Глава 6

Отец говорил, что не стоит ломиться в закрытую дверь. И поняв, что у меня не получится избавиться от чернильного пятна на парте, я принялась за другую работу. А ее было так много, что я боялась, что не справлюсь до самой ночи.

А ведь я почти ничего не умела делать своими руками. Оставалось надеяться, что подобная работа не требует каких-то особых навыков.