Он увидел меня и жалобно заскулил. Но на помощь к нему спешила не только я — со стороны дома, прихрамывая, бежал Гийом. Именно он и высвободил волчонка из силка — я бы, наверно, не смогла так ловко это сделать.

Я схватила Лютого в охапку и, уткнувшись в его мокрую шерсть, расплакалась.

— Вы уж простите, хозяйка, — забормотал Гийом, — забыл я про эти силки. Не подумал, что ваш зверек в них попадется. Ну, да ничего страшного, вроде, не случилось. Испугался он разве что маленько. Да, может, еще лапу потянул. Ну, да, может, ему и на пользу пойдет — в другой раз такие ловушки чуять станет.

Я не могла ему объяснить, что плакала не только из-за этого. Только сейчас я в полной мере осознала ту опасность, которая грозила и мне самой.

— Сможем ли мы починить изгородь, месье Гийом? — спросила я. — А то я едва не забрела на болота.

Слуга вздохнул.

— Одному, мадемуазель, это мне уже не под силу. Но я кликну людей из деревни.

Когда я вернулась в свою спальню, туда тут же пожаловала Кандида. Она принялась сетовать на то, что плохо спала ночью из-за скрипа старой кровати, и на то, что завтрак оказался совсем не таким, к какому она привыкла — Рене вместо сваренных вкрутую яиц подала ей жирную яичницу на сале.

Я слушала рассеянно, думая о своем, и мадемуазель Беркар, поняв, что не дождется от меня сочувствия, обиженно хмыкнула и отправилась к себе в комнату — должно быть, доедать свой завтрак.

Меня же приготовленная кухаркой еда устроила полностью — после всех треволнений этого утра как раз и требовалась такая сытная, основательная пища.

Потом я, наконец, достала из дорожного сундука привезенные из столицы газеты и принялась изучать те статьи, которые были связаны с раскрытым заговором и судом над преступниками. Я взяла чистый лист и перо и попыталась расположить известные мне события в хронологическом порядке.

Всё началось с Большой императорской охоты, на которую отправился и папенька. Он не был любителем сего действа и прежде подобных мероприятий предпочитал избегать. Но в этот раз приглашение было подписано самим его величеством, и отказаться было бы неудобно. Предполагалось, что скоро мы породнимся с императорской семьей, что вызывало необходимость отказа от многих прежних привычек.

Именно поэтому отец вынужден был отложить в сторону книги, которые читал, и отправиться в Майен — монаршую охотничью резиденцию, что находилась у подножия красивых гор. И именно это в дальнейшем и стало одним из доказательств его вины — то, что он изменил своим привычкам и приехал на охоту. Сторона обвинения посчитала, что он сделал это не просто так, а со злым умыслом.

Трагедия случилась вечером первого дня, во время ужина, в которому приступили вернувшиеся из леса охотники. Все были возбуждены и за столом обсуждали добытые трофеи, в числе которых были не только перепела и кабаны, но и особо редкие грибы-пустошники, которые росли только в лесах близ Майена.

Император и его старший сын были большими любителями блюд из этих грибов, и как раз гарнир из них подали к мясу. Поскольку грибов было мало, чести отведать блюдо были удостоены только члены монаршей семьи. Но принц Дариан грибы не любил, он это яство проигнорировал, что и спасло ему жизнь.

Перед ужином, как и полагалось, всю приготовленную для императора еду попробовал один из слуг. Но поскольку охотники были голодны, то ждать, пока пройдут положенные пара часов после дегустации никто не захотел.

Первые признаки отравления появились через час после ужина — старый император почувствовал себя дурно и удалился из столовой залы. Позднее в свою спальню ушел и наследный принц. К утру их обоих не стало.

Сначала полагали, что всё случилось из-за банальной неосторожности — помимо съедобных грибов-пустошников, существовали и очень похожие на них грибы ядовитые, и их легко можно было перепутать. Но на допросе с пристрастием повар признался, что его подкупили, и он намеренно добавил в блюдо для императора несколько ядовитых грибов.

И когда стали требовать назвать подкупившего его человека, повар назвал имя моего отца.

Глава 29

Изначально я думала, что всё это была какая-то нелепая случайность — быть может, отец, гуляя по лесу во время охоты (а уж охотиться на зверушек он точно бы не стал), по рассеянности собрал ядовитые грибы, приняв их за съедобные. А зная, как император любит блюда из пустошников, отнес их повару на кухню.

Возможно, если бы нас ничто не связывало с королевской семьей, этой версией всё и ограничилось бы. Конечно, отец всё равно понес бы наказание и наверняка был бы осужден на пожизненное заключение, но его не считали бы чудовищем, которое решилось на убийство своего сюзерена.

Но в действиях отца усмотрели умысел — ведь отравился не только старый император, но и его старший сын. А это открывало дорогу на трон сыну младшему. Тому, за которого я должна была выйти замуж. И преступление сразу приобрело совсем другой оттенок.