Возможно, мне стоило пойти с ними, чтобы убедиться, что мадемуазель Беркар устроит та комната, что предложит ей служанка. Но я так устала, что предпочла лечь в постель.

Ночь выдалась теплой, и в спальне было вполне комфортно. А за окном еще и умиротворяюще стрекотали сверчки.

Я думала, что засну сразу же, как только доберусь до кровати. Но нет, сна не было, и я принялась думать над тем вопросом, который волновал меня больше всего — если отец был невиновен (а я решила принять за основу), то кто был тем человеком, который свалил на него свою вину?

Сейчас мне было жаль, что прежде я столь мало интересовалась политикой и почти не читала газет. Ведь преступник, за которого расплатился папенька, наверняка был важной персоной. Устроить такой заговор не смог бы человек без власти и денег.

Убийство императора самое страшное преступление с точки зрения закона, и мало кто решился бы на него пойти. Это можно было сделать только ради очень весомой цели.

Мне захотелось перечитать привезенные с собой из Альберсвиля газеты, благо, что Гийом уже притащил в комнату мои сундуки. Конечно, в столь позднее время это было совсем не то, чем следовало бы заниматься, но раз сна всё равно не было, то почему бы не провести с пользой эти пару часов.

Я поднялась с постели, набросила на плечи халат. Читать при одном только свете луны было невозможно и требовалось снова зажечь свечи. На столе лежало заботливо оставленное Рене огниво, но я не умела им пользоваться. Огонь в нашем доме всегда зажигали слуги.

Теоретически я представляла, что нужно было ударить кремнем о кресало, чтобы высечь искру, но когда я попыталась сделать это практически, то лишь поцарапала руку.

Я выронила огниво и принялась тереть пораненное место. И тут же испуганно вскрикнула — между пальцами у меня заплясал крошечный огонек.

Глава 27

Какое-то время я просто смотрела на этот огонек. Сначала мне даже показалось, что это происходит не наяву. Может быть, я заснула, и это всего лишь сон? Но нет, пальцы явно ощущали тепло.

В нашем роду были всегда были маги. В каждом поколении хотя бы кто-то, но получал магический дар. Но если несколько веков назад, согласно летописям, подобный дар мог быть весьма силен, но вот уже как пару столетий магия обычно лишь едва заметно проявляла себя. И появлялась она исключительно у мужчин.

И это не было особенностью нашего рода. Мужчины всегда и всюду были более восприимчивы к магической энергии, женщинам от нее доставались лишь крохи, да и то не слишком часто.

Отец был магом и довольно умелым по нынешним временам. Преобладающей стихией нашего рода была вода, и я помнила, как в детстве, играя со мной, папенька взмахом руки делал из снега забавных зверушек. Когда-то, как говорили, наши предки могли сковать реку льдом, но сейчас подобный дар казался уже немыслимым.

А крохотное пламя так и плясало у меня на руке, пока я не догадалась поднести его к свече. Как только свеча зажглась, пламя на пальцах исчезло.

И что же это было? Как могла я вызвать огонь, если родовой стихией была вода?

Нет, это было просто немыслимо! В Тавери, месте силы нашего рода, всегда был источник именно водной магии, и там подпитывались ею старшие сыновья герцогов Аламбер. И если бы у меня был брат, то Тавери принадлежало бы ему.

Теперь я думала об этом с грустью, как прежде с такой же грустью думал об этом сам отец. Наверно, он мог бы получить наследника мужского пола, если бы после смерти матушки женился на другой. Но он не захотел предавать память женщины, которую сильно любил. И я уважала всегда уважала его выбор.

Но сейчас я подумала, что если бы у отца был сын, то титул и все поместья могли бы перейти к нему, а не к дяде Джонатану, и всё было бы совсем по-другому.

Впрочем, я тут же одернула себя. Нет, даже если бы у меня был брат, то он всё равно не стал бы герцогом. Император лишил бы его этой возможности, передав титул другой ветви нашего рода. Ибо это тоже было частью наказания.

У меня разболелась голова. Возможно, это произошло из-за тяжелых мыслей. А может быть, из-за проявления магии, к которому я не была готова. Как бы то ни было, но читать газеты мне сразу расхотелось, и я потушила свечу и легла в кровать.

На этот раз сон пришел сразу, и я проспала до самого утра.

Проснулась я от того, что кто-то сонно заворчал. Я дернулась, открыла глаза и поняла, что на коврике у кровати лежит Лютый. Как он пробрался в комнату, я понять не могла. Да, я не заперла дверь на засов, но она точно была закрыта. И она была слишком тяжела для того, чтобы маленький волчонок мог ее открыть.

Я встала, подошла к окну, распахнула шторы. При утреннем свете местный пейзаж выглядел по-другому. Макушки деревьев, подсвеченные рассветными солнечными лучами, приобрели золотисто-розовый оттенок, и лес уже не казался таким враждебным, как вечером.