Особенностью Глобуса было то, что он сверкал. Его блеск мог заворожить посетителя с первого взгляда. Все вокруг, от люстры наверху и до артистов, сияло — и такой и была его суть. Как яркий огонек, что притягивает к себе мотыльков. Если бы стало чуть светлее, чем того требовала иллюзия, сразу бы стала бы заметна каждая царапина на полу, каждая щель в стенах здания, каждый изъян вплоть до клопов, притаившихся в креслах и мужчин, мелькающих за кулисами.

Как и у всего внутри, у театра была своя роль в спектакле.

Газовые светильники обжигали глаза и временами пахли слишком резко, поэтому к приезду гостей их всегда гасили до полумрака. Нам приходилось открывать световые люки за сценой, чтобы проветрить помещение, иногда совсем рано, чтобы успеть до дневного спектакля.

Присутствовать в театре во время репетиций было схоже с тем, чтобы смотреть на женщину с распущенными волосами. Сначала его не узнать, но потом, когда присмотришься как следует, становится видна его истинная суть. Никаких ухищрений, лишь само нутро.

Когда я входила, из двери выбежала пара человек, почти врезавшихся в меня. В двух стремящихся вверх проходах стояли вешалки с костюмами и пара костюмерш. Члены труппы расположились на креслах в ожидании примерки. Они казались маленьким островком среди океана обитых тканью мест.

Пол дрожал от того, что танцовщицы разбивали о него пуанты, приводя их в нужную форму. Ударяли, колотили, оценивали содеянное и снова били ими о паркет. Некоторые держали в зубах иглы, чтобы подшить ленты. Некоторые были заняты их цветом, подкрашивая ткань в тон кожи или костюма.

В кулисах виднелись феи, закутанные в фатин и существа, облаченные в костюмы. Оба вида двигались в тенях, обменивались дружелюбными приветствиями или становились слишком любезными и уединялись по двое. Если вам везло в этом деле, в эскорте, то можете стать любовницей, содержанкой или кем-то подобным. В конце концов, цель состояла в том, чтобы уйти. Совсем не многие были вознаграждены за старания к моменту, когда старели и возможности заканчивались.

На сцене растягивались и разогревались танцоры, кто-то сидя, а кто-то стоя. Станки располагались возле задника, где я и заметила знакомую темноволосую девушку.

Лорелея стояла, подняв ногу вверх, пальцами в потолок, уперевшись стопой в плечо уже полностью одетого коллеги. Они разговаривали, почти задыхаясь. Когда она отвернулась, он взял ее за ногу, полагаю, совсем не для того, чтобы помочь ей с растяжкой.

Ее лицо выглядело сосредоточенным и зрелым. Когда никто не смотрел, а она хотела чего-то добиться, она вела себя почти как взрослая. Потом ее взгляд зацепился за стоявшую возле сцены меня.

— Петра, дорогая! — взвизгнула она. Нога так быстро сорвалась с плеча мужчины, что ветерок от этого пошевелил его волосы. Пробежав по паркету, она опустилась на колени между двух больших софитов, закрепленных на самом краю сцены. — Ты рано, я думала, что ты придешь примерно на полчаса позже!

— Я решила, что будет приятно повидаться в привычной обстановке до начала, — улыбнулась я. — Тебе придется достать мне приглашение на премьеру, если тебе дадут ведущую партию.

— Обещаю, у тебя будет место, подписанное твоим именем, — подмигнула она. — Дай мне минутку, я буду готова уходить, как только переоденусь, — она едва не прыгнула за кулисы.

Я смотрела, как она уходит, но не только я.

Мужчина с сигаретой в руках, с блестящими, как у гончей, глазами, следил за ее движениями, будто готовый броситься. Его волосы были зализаны назад, ни бороды, ни усов не было, может, из-за желания казаться моложе. Но судя по состоянию кожи, он был средних лет. Его попытки освежить лицо провалились, однако было невозможно не заметить качества его костюма и туфель. Ни пушинки на одежде, ни царапинки на обуви. Он мог позволить себе хорошо за собой следить и ухаживать.

Он отвел взгляд лишь когда понял, что я наблюдаю. Он глубоко затянулся сигаретой и ускользнул к другой стороне сцены, как змея, ползущая в траве. Представить себе не могу, чем бы они занимались, если бы мы с Лорелеей не обедали вместе.

О чем она не знала, так это о делах, скрывающихся за блеском и популярностью. Там творились вещи и процветали люди, с которыми она пока не смогла бы справиться, и этот мужчина выглядел как раз одним из них.

Я лишь молилась о том, чтобы она поняла преходящую суть работы и не путала ее с чем-то вроде любви.

Глава 1 6

Глава 16

Художник

Стейк слабой прожарки, пронизанный тонкими мраморными прожилками, лежал на тонкой фарфоровой тарелке. Рядом в строгом порядке были аккуратно разложены серебряные столовые приборы. Был наполнен лишь один из трех винных бокалов и лишь одной вилкой нужно было пользоваться. Я не был уверен в том, в какой момент мне понадобятся остальные и почему они вообще присутствуют на столе. Я не понимал, зачем нужно столько посуды лишь для того, чтобы съесть чертов стейк.