— Когда я видел его в последний раз, он сказал, что идет проведать твою жену, — он поднял бровь. — Не говори, что не отслеживаешь, с кем общается твоя жена.

— О, теперь, когда вы об этом упомянули, я вспомнил об одном госте, — я потянул его за манжету формы, отдирая его руку от своего воротника. — Он довольно быстро ушел. Думаю, он был смущен тем, как быстро она сделала свой выбор.

— Другие случаи были?

Я покачал головой, разглаживая вновь появившиеся складки на рубашке.

— Полагаю, он составил обо мне не лучшее мнение и ушел разгневанный, услышав, что миссис Каменева более недоступна. Вы искали в кабаках? В борделях? Может, он в балетной труппе?

Дернувшись, губы комиссара сложились в улыбку, прежде чем он оторвал взгляд от меня и оглядел остальные статуи. Неподвижные человеческие силуэты возвышались над нами, наблюдая за каждым движением.

— Ну, раз мужчины убегают от нее топить горе, то мне следует держать ее под присмотром. Не хочу, чтобы до нее добрались ищейки, — легко пошутил я, но прозвучавшие слова казались неправильными.

— Ты поэтому оставляешь ее одну дома? — он оглянулся через плечо. — Не самый надежный план.

— Ну, — я изобразил лучшую из своих улыбок, — чем быстрее мы покончим с этой приятной беседой, тем скорее я смогу вернуться к своей возлюбленной.

— Знаешь, — неожиданно произнес комиссар, проводя ладонью по руке статуи, — семья Де Виллер довольно щедро спонсировала и мою кампанию на пост комиссара, и кампанию коронера, — он потер пальцы друг о друга, поморщившись от покрывшей их пыли. — Я буду внимательно следить, чтобы ты не повлиял на Петрониллу плохо.

— Это угроза, мистер Хант?

Усмехнувшись, он покачал головой так, будто отчитывал ребенка.

— Нет, лишь прямое последствие, — он проследовал к двери в мастерскую, небрежно махнув рукой через плечо. — Приятного вам вечера, мистер Каменев. Думаю, мы скоро снова увидимся.

Глава 1 4

Художник

 

— Куда ты дел тело?

— А это имеет значение?

— Разве бы я спрашивала, если бы не имело? — голос Петрониллы с другого конца обеденного стола прозвучал громче.

Я сжал челюсть с той же силой, что и столовые приборы, медленно проводя ножом по стейку слабой прожарки. Я не просто не ответил, я взял кусок мяса в рот и принялся жевать.

— Это оленина? — спросил я сквозь зубы, не переставая жевать.

— Нет.

— Должно быть, у меня что-то не так со вкусом, обычно я отгадываю лучше. Свинина?

— Ответь.

— Кстати, спасибо за угощение. Думаю, ты до этого момента не ела ничего действительно сытного и…

— Аркадий, — ее голос звучал напряженно.

— Петронилла, — я натянуто улыбнулся. — Неприлично вести себя так шумно за столом.

Ее лицо покраснело так, словно она была готова взорваться в любую секунду.

Снова посмотрев в тарелку, я услышал ее легкие шаги, пока она подходила ближе.

Потом я вонзил нож в стейк. Сок из него потек по новой трещинке на тонком фарфоре.

— Мое внимание нельзя привлечь истерикой. Мне казалось, ты усвоила это после прошлого раза.

— Только так твоего внимания и добьешься, — прошипела она.

Я сделал глубокий, успокаивающий вздох и отложил приборы, убрал с коленей салфетку. Когда я поднял на нее глаза, ее взгляд был острым, как клинок.

— Мне нужно знать, где тело.

— Тебе не нужно знать ничего, моя дорогая.

— Ко мне приходил комиссар.

— А у тебя много посетителей, как я погляжу.

Она ударила меня по щеке, и я перехватил ее запястье. Даже в этот момент она не поморщилась, но легкая дрожь в ее руке сказала мне все, что нужно.

— Ко мне тоже заглянул наш общий знакомый.

— Что ты ему рассказал? О чем он спрашивал?

— Ничего, о чем тебе бы стоило волноваться.

— Мы убили человека.

— Ты убила человека, — я сжал ее запястье.

— Ты избавился от тела. Ты — сообщник.

— Верно.

— И все же эта ситуация тебя совершенно не тревожит.

— Если не быть осторожным, можно легко натворить ошибок.

Она лишь со злобой смотрела на меня, безуспешно дергая запястьем.

— О чем ты думала? — я встал со своего стула.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты воткнула нож для писем человеку в горло. О чем ты думала? — я понизил голос, сокращая расстояние между нами. — Если вообще думала, конечно.

Она промолчала, и это тоже был ответ.

— Петронилла, — я заставил ее попятиться к столу. — Если бы я тебе сказал, чтобы ты сделала?

— Ради собственной безопасности я хочу знать все детали.

— Думаю, тебе это нравится.

— Что, прости?

— Ты все слышала, — ухмыльнулся я, кладя руки ей на талию и позволяя одной соскользнуть на бедро. — Тебя приводят в восторг мысли о том, что ты сделала. Что мы сделали.

— Нет.

Я почти мог чувствовать жар, которым пылал ее румянец. Ее мягкие щеки были такими выразительными, говорили так о многом.