Чем сильнее пытаюсь отдалиться, тем больше жажду его присутствия. Его голоса. Его непоколебимости. Того, как он успокаивает хаос в моей голове.

В нем есть нечто особенное.

— Ага, — говорит он, просто слушая и кивая. — Продолжай, малышка.

Продолжай, малышка.

И я продолжаю.

Продолжаю говорить. Продолжаю доверять. Продолжаю влюбляться в мужчину, которого почти не знаю.

Он понимает то, о чем я никогда никому не рассказывала. И что еще хуже — я действительно рассказываю ему все. Показываю каждый темный уголок своей души, выдаю каждую тайну, которую никогда не осмеливалась произнести вслух.

А он просто слушает.

С тем спокойствием, в котором нет ни капли осуждения и которое становится моим якорем посреди бури.

Но чем больше я говорю, тем большего хочу.

Хочу, чтобы он прикоснулся ко мне.

Обнял.

Поцеловал.

И все же спустя шесть месяцев… он лишь покупает мне выпивку. Провожает до выхода. Сохраняет дистанцию.

Он всегда рядом.

Всегда наблюдает.

Я убеждаю себя, что с ним в безопасности. Что ничего страшного, если тайком выбираюсь без охраны, потому что Джеймс никому не позволит меня тронуть.

Иногда он задает вопросы — настолько непринужденно, что я почти не замечаю подвоха.

— Твой брат женился?

— И что случилось потом?

— А после?

И я отвечаю. Потому что больше не знаю, с кем поговорить. Поэтому говорю с ним.

Рассказываю об Ане и Семене. О том, как Родион уехал в Штаты и встретил Эмбер. Как они влюбились и как она предала доверие моих братьев. Как после этого Родион был вынужден на ней жениться, но в итоге у них все сложилось.

Рассказываю о Рафаиле и Полине, о том, что теперь у них есть дети. О том, как все изменилось. Как постоянно меняются правила.

И рассказываю, каково это — расти под опекой таких мужчин, как мои братья.

— Как думаешь, я когда-нибудь освобожусь от них? — спрашиваю я, качая головой.

Он слегка усмехается.

— Но сейчас ты ведь здесь, разве нет?

— Да, — отвечаю я, — но это непросто. Случись все несколько лет назад, до их свадеб, поездок и всего остального, мне бы такое никогда не сошло с рук.

Он приподнимает бровь.

— И все же ты приходишь сюда каждую неделю. По-моему, свободы у тебя чуточку больше, чем ты думаешь.

— Это правда, — признаю я, невольно улыбаясь.

Однажды вечером он приносит мне небольшой подарок. Изящную безделушку — потрясающее золотое кольцо с затейливым узором из переплетенных завитков. Оно такое красивое, что у меня почти перехватывает дыхание.

— Оно прекрасное, — говорю я, когда он надевает кольцо на указательный палец моей правой руки.

— Как и ты, — отвечает он с мягкой улыбкой.

Позже Эмбер спрашивает, откуда оно у меня.

Я говорю, что кольцо подарил друг. В подробности не вдаюсь.

Но теперь… теперь я начинаю задумываться.

Кто этот странный ирландец?

Почему он каждую неделю непременно оказывается здесь?

Я даже начала мечтать о будущем, что совершенно нелепо.

Все это лишь фантазия. Заблуждение.

Мы никуда не ходим. Даже не покидаем паб. Наш маленький личный мир словно надежно укрыт коконом этой почти полной анонимности. Я знаю, что никогда не смогу быть с таким мужчиной, как он. Как и с любым мужчиной, которого не выберут для меня братья. Таковы порядки Братвы. Так было всегда.

И что-то подсказывает мне: у него похожая ситуация. Иначе он бы уже сделал первый шаг, разве нет?

Но я не могу поддаться этой фантазии. Что мне делать — выйти за него замуж прямо в этом пабе? Растить детей среди барных кабинок и бокалов с виски?

Ну да.

Однажды я осторожно, нерешительно спрашиваю его: — Мы когда-нибудь сможем встретиться в другом месте?

Он отвечает не сразу. Просто переводит разговор на другую тему.

Наконец произносит: — Не думаю, что это будет безопасно. И не думаю, что твои братья одобрят, правда?

В его голосе звучит искренность. Словно дело не только в том, что у меня могут возникнуть неприятности. Дело в том, что он подвергнет меня опасности.

— Ты должна понять, малышка, — тихо говорит он. — Я не могу.

— Не понимаю.

Он вздыхает и шумно выдыхает.

— Давай прогуляемся, — предлагает он тихим, низким голосом.

Такого я не ожидала.

Но иду с ним.

Раньше мы никогда не оставались наедине. Не по-настоящему. Мы всегда сидели в пабе, окруженные людьми, шумом и тенями.

Но на этот раз есть только мы.

Он намного выше меня. Такой широкоплечий и сильный, что рядом с ним я чувствую себя маленькой.

Защищенной.

Он берет меня за руку, и моя ладонь идеально ложится в его.

Темные кудри мягкими непослушными прядями спадают ему на виски. Пронзительные голубые глаза видят меня насквозь — ясные и глубокие, как Ирландское море, о котором он рассказывал. Изрезанные скалы. Дикий океан. В его устах все это звучало как поэзия.