Я стискиваю зубы и киваю, затем заставляю себя встать и поворачиваюсь спиной к мужчине в углу.

Мы идем за руки по тихой улице и болтаем о последних фильмах, которые смотрели. Оказывается, он не любит триллеры так, как люблю их я, и уж точно не читает любовные романы, которые я проглатываю один за другим. Но кое-что общее у нас все-таки находится.

И все же мне, черт возьми, до ужаса скучно. Женщинам правда такое нравится? Он красавчик, вроде достаточно милый… наверное. Но мне неинтересно. Он слишком мил, слишком старается говорить именно то, что, как ему кажется, я хочу услышать. И почему-то я все время смотрю на его слишком мягкие руки.

Мы уже подходим к уличному фонарю, когда я внезапно понимаю, что у меня нет телефона.

— Где мой телефон? — бормочу я, похлопывая себя по карманам. — Странно. Он всегда при мне. — Я вздыхаю. — Мне нужно вернуться в бар. Кажется, я оставила там телефон.

Он ухмыляется и подмигивает.

— Не оставила. Он у меня. Вот.

Мужчина разжимает ладонь и показывает мой телефон, лежащий на ней словно трофей.

По спине ползет холодок тревоги. Как он его достал? Я ни на секунду не выпускала телефон из виду — это единственная уступка Рафаилу, которая кажется мне разумной.

Я с трудом сглатываю.

— Это мое, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Можно мне его вернуть, пожалуйста?

— Я отдам, — отвечает он с подмигиванием, — в обмен на поцелуй.

Сердце резко ухает. Не понимаю, от возбуждения или от страха. Я ведь хотела поцелуя.

Разве нет?

Но теперь, когда он приблизился, все меняется. Зубы у него слегка кривые. От него едва заметно пахнет чесноком и луком. Мое влечение стремительно испаряется.

Неужели меня настолько опекали? Настолько ограждали от жизни? Вот каково это — встретить мужчину в дикой природе?

Со мной что-то не так?

— Я хотела бы получить свой телефон обратно, пожалуйста, — повторяю я, на этот раз тише. — Я не готова тебя целовать.

Он внезапно надвигается на меня, загоняя в темный дверной проем. Над нами расходятся облака, и лунный свет заливает небо серебром.

— Я купил тебе выпивку, — говорит он с ноткой раздражения. — А ты даже поцеловать меня не хочешь?

Разве парни не покупают девушкам выпивку? Или за этим скрывается какое-то странное ожидание, о котором я не знала?

Он наклоняется ко мне, слегка приоткрыв рот, и на одну безумную, дикую секунду я убеждаю себя, что он оборотень. Что сейчас обнажит зубы и укусит меня или запрокинет голову и завоет в ночи.

Я вздрагиваю.

Я прочитала слишком много книг.

— Нет, — произношу я тверже. — Не сейчас.

Мой голос все еще оставляет лазейку для возможного согласия, но это неважно. Не сейчас. Не так.

Я добавляю в голос силы.

— Отдай мне телефон.

Но он не отдает. Его глаза зло сверкают, и я понимаю: хотя он ненамного крупнее меня, я маленькая и одна. И не уверена, что смогу так просто вырваться. Да и куда мне бежать?

Паника впивается когтями в мою грудь.

Блядь.

Дерьмо.

Блядь.

Зачем я это сделала? Зачем захотела остаться одна? Зачем мне понадобилось уходить от братьев? Зачем вообще было кому-то что-то доказывать?

Я не закричу. Не могу поддаться панике. Гордость не позволит. Но я загнана в угол. Беззащитна. А этот мужчина слишком близко.

— Иди сюда, — тихо произносит он низким, скользким голосом. — Не бойся. Я позабочусь, чтобы тебе понравилось.

— Я сказала нет, — огрызаюсь я, на этот раз громче и яснее.

Черт возьми, я Зоя Копылова и умела стрелять из пистолета еще до того, как большинство моих ровесников научились водить машину. Почему я не догадалась взять оружие? У нас дома найти его не сложнее, чем пару туфель.

Его лицо искажает злость, и он выпускает мой телефон из руки. Тот с силой ударяется о землю, и я морщусь.

— Да поцелуй ты меня, блядь, — рычит он и толкает меня спиной к двери.

Братья обучили меня самообороне. Научили стрелять. Но сейчас все уроки разом вылетают из головы. Сознание пустеет. Я могла бы вырваться, но без оружия, телефона и малейшего представления о том, где нахожусь…

Он хватает меня за подбородок и снова толкает, когда чей-то голос рассекает воздух: — А теперь, блядь, оставь ее в покое.

Голос доносится из-за наших спин. Густой ирландский акцент. Холодный. Опасный.

— Сделаешь, как я говорю, прежде чем я досчитаю до трех, или я перережу твое долбаное горло. Попробуй меня проверить. Я слишком давно этого не делал.

Держащий меня мужчина вздрагивает и резко оборачивается.

— Ты еще, блядь, кто такой?

Незнакомец выходит на свет. Лет двадцать восемь, возможно, чуть за тридцать. Как минимум на десять-двенадцать лет старше меня. Высокий. Неподвижный. От него исходят сила и спокойствие — как от бури, которая вот-вот разразится.