— Опекун? И что это должно означать? Скажи, что это что-то ирландское, а не шовинистическое.

Я слегка откидываюсь назад.

— Опекун. Тот, кто за тобой присматривает. Защищает. Держит в узде.

Она медлит, словно не хочет отвечать. Затем вздыхает и едва заметно кивает.

— Наверное. У меня есть братья, — признается она. — Слишком много гребаных братьев.

Я снова рычу. Это грязное словцо не подходит ее устам. Ее губы слишком мягкие, а лицо слишком, мать его, красивое.

— Не следует тебе так ругаться, — говорю я.

Ее щеки заливает розовый румянец. Она смущена и слегка растеряна.

Этот очаровательный маленький подбородок снова упрямо вздергивается.

— А какого хрена?

Я наклоняюсь вперед, пододвигаю к ней напиток и беру ее за руку.

Медленно провожу большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, наблюдая, как она ерзает на стуле.

— Потому что я запретил.

Она не отнимает руку.

Встречается со мной глазами, а затем снова отводит взгляд. Глаза широко распахнуты, губы слегка приоткрыты.

Сладкая беда, думаю я.

— Сэр, — раздается голос у меня за спиной.

Я даже не оборачиваюсь.

Я здесь, чтобы составить полную картину семьи Копыловых. Мои люди расставлены по всем направлениям. Повсюду глаза. Шпионы. Внедренные агенты. Наблюдатели.

Я молча поднимаю руку, давая понять, чтобы мне дали минуту.

— Сэр, — повторяет голос, теперь уже настойчивее.

Кто-то прочищает горло. Еще одно предупреждение.

Какого, блядь, хрена?

Меня никто не прерывает. Я этого не позволяю. А он сейчас рискует своей гребаной жизнью, решив мне помешать.

— Подожди, — бросаю я через плечо, а затем снова поворачиваюсь к ней.

— Тебе не следует здесь находиться, куколка, — шепчу я. — Это место не для таких девушек, как ты. Кто-нибудь может причинить тебе боль. Воспользоваться тобой.

Но остальное я вслух не произношу.

Кто-нибудь вроде меня.

— Тогда защити меня, — тихо говорит она, не столько прося, сколько заявляя. — Как в прошлый раз.

И, блядь, я защищу. Обязательно защищу. Но не знаю, будет ли это правильным решением.

Какого хрена я вообще творю?

— Сэр, — снова раздается голос за моей спиной, еще настойчивее.

Я оборачиваюсь и пригвождаю его взглядом.

— Перебей меня еще один долбаный раз, — рычу я.

Заканчивать угрозу не требуется.

Он бледнеет, прикусывает губу и отступает на шаг.

— Это срочно, сэр, — хрипит он, заметно нервничая.

— Я подойду через минуту.

Я снова поворачиваюсь к ней. Она с интересом наблюдала за нашим разговором.

— Как тебя зовут? — негромко спрашивает она.

— Джеймс, — отвечаю я.

Это не совсем ложь. Джеймс — одна из форм моего настоящего имени. Достаточно близко. Даже если я назову его полностью, она все равно не поймет, кто я. Для этого придется сообщить еще и прозвище, а этого я делать не собираюсь.

— Это ложь, — говорит она, и уголки ее губ трогает едва заметная улыбка. — Но все равно приятно познакомиться, Джеймс. Откуда ты?

А она проницательная.

— Из Ирландии, — отвечаю я, внимательно наблюдая за ней.

Она фыркает.

— Нужно быть полной дурой, чтобы не догадаться, что ты ирландец, с таким-то акцентом. Из какой части Ирландии, Джеймс-лжец? — Она улыбается. — Могущественный и страшный ирландский лжец.

Я ничего не могу с собой поделать.

Улыбаюсь.

Я никогда не улыбаюсь.

Так какого хрена я улыбаюсь ей?

— Из той, что у воды, — уклончиво отвечаю я с усмешкой, прекрасно понимая, что нисколько не сузил круг поисков.

Жаль, что приходится скрываться. Я с радостью рассказал бы ей, что родом из Залива — прекраснейшего маленького прибрежного поселка неподалеку от Дублина.

И я скучаю по нему. Так сильно, что сердце болит.

— Уже лучше, пожалуй. А что привело тебя в Москву? — ласково спрашивает она.

— С чего ты взяла, что я собираюсь рассказать тебе о себе хоть что-нибудь правдивое? — парирую я через стол.

Она наклоняется ко мне. И я снова чувствую этот слабый цветочный аромат. Тонкий. Вызывающий зависимость. Ее взгляд прикован к моему.

— А тебя как зовут? — спрашиваю я, ожидая, что она солжет, как солгал я.

— Зоя, — отвечает она.

И почему-то я знаю, что это правда.

В тот же миг весь мой мир с визгом останавливается.

Блядь.

— Красивое имя, — говорю я, стараясь сохранить невозмутимое лицо и не дать ей услышать скрежет сорвавшейся с пластинки иглы у меня в голове.

— Сэр, — снова произносит голос за моей спиной, теперь уже громче.

Но теперь я понимаю, что именно случилось такого срочного.

Она Зоя, черт возьми, Копылова.

Младшая дочь моего врага.

И она сама вошла прямиком в мою ловушку.

Никогда в жизни я еще не хотел так отчаянно кого-то отпустить.

— Хочешь выпить, Джеймс? — спрашивает она, растягивая мое имя так, словно прекрасно понимает, что со мной делает.