Один короткий, отстраненный кивок.

Словно этого достаточно.

Нет.

Я направляюсь на кухню. Мы с Кейтлин договорились встретиться. Точнее, я обещала утром показать ей, как готовить пирожки.

Что-то простое, сладкое и знакомое.

Когда я вхожу, она уже занята и тихо что-то напевает себе под нос. Ее руки двигаются с той легкостью, которая появляется лишь после многолетней практики. Она поднимает глаза, замечает меня и непринужденно улыбается.

— Доброе утро, красавица, — говорит она, ставя передо мной кружку, над которой вьется пар. — Как ты сегодня?

— Все хорошо, — автоматически отвечаю я.

Но на конце фразы висит тяжесть.

Безмолвный вопрос, повисший между нами.

Она садится рядом.

— Вот твой чай. Именно такой, как ты любишь.

Ее улыбка мягкая, материнская.

— Знаешь, дома именно я всегда ставила чайник для остальных.

Она улыбается.

— Помогает, правда? Послушай, я знаю, что мы пока не очень хорошо знакомы, — начинает она, — но когда я переехала сюда, мать Кинана, Мейв, стала для меня настоящим подарком. Ее не стало пару лет назад. Господи, как же я ее любила. Она помогла мне почувствовать, что мое место здесь.

Она на мгновение опускает взгляд, крепче сжимая кружку.

— Понимаешь, она стала мне настоящей матерью.

Я киваю и с трудом сглатываю.

— Я рано потеряла свою, — выговариваю я, чувствуя, как воспоминание сжимает горло.

— А твоя сестра… далеко, да? У вас непростые отношения?

— Она в Южной Африке, — тихо отвечаю я. — Мы уже давно не особенно близки. Между нами нет никаких проблем, просто мы отдалились.

Она мягко кивает, не задавая лишних вопросов.

— Я не хочу переходить границы, любимая. Просто знай: я рядом. Что бы тебе ни понадобилось. Тебе не придется справляться со всем в одиночку.

Я улыбаюсь ей — слабо, но искренне.

— Спасибо. Правда. Я очень это ценю.

Я отвожу взгляд, чувствуя неловкость от ее доброты.

— Просто… мне не нравится, что наши семьи враждуют. Не нравятся ссоры. Я люблю покой. Ненавижу конфликты.

Она приподнимает бровь и улыбается.

— И все же ты здесь. Девушка из русской Братвы, вышедшая замуж за члена ирландской мафии. Похоже, конфликт — наше второе имя, да?

Несмотря ни на что, я смеюсь.

— Видимо.

Она подмигивает и делает долгий глоток чая.

— Мне помогает плеснуть в чай немного «Джек Дэниелс». Успокаивает нервы.

— За завтраком?

— Ох, чего они не знают, то им не повредит, ага?

Я качаю головой и смеюсь.

Затем вздыхаю.

Теперь моя очередь ступать осторожно.

— Я не хочу переходить границы, но… мне кажется, я не нравлюсь вашему мужу?

— Ох, любимая, нет. Мы с Кинаном говорим обо всем. После стольких лет он ничего от меня не скрывает. Мы женаты уже несколько десятилетий. Вместе вырастили всех этих детей. И я обещаю: дело не в тебе. Просто дай ему время, любимая.

Она ностальгически вздыхает.

— Хотя поначалу у нас все было иначе. Отец Кинана умер в день нашей свадьбы. Поэтому ему пришлось принять бразды правления, еще не оправившись от горя. Поверь, он прошел через многое. И все это измотало его. Сказалось на здоровье, на разуме… Руководство такой группировкой не проходит бесследно.

Я киваю.

— Могу представить. Рафаил начал седеть еще до тридцати.

— Рафаил — твой старший брат, ага?

— Да. После смерти родителей он стал моим опекуном. Ему было восемнадцать.

Она слегка наклоняется ко мне, ее голос становится мягче.

— Если я и могу сказать тебе что-то важное, Зоя, так это следующее: нас связывают боль и преданность. Мой муж не испытывает к тебе неприязни. Он тоже хочет мира — как мы с тобой. Просто он не согласен с тем, как Шеймус все это устроил.

— Я понимаю, — бормочу я. — Рафаил тоже. Мне лишь хотелось бы заставить их поговорить. Все как в любовных романах, когда хочется кричать страницам:— Да поговорите вы уже друг с другом! Но они никогда этого не делают.

— Любовные романы? — спрашивает она с искрой в глазах.

Я пожимаю плечами.

— Моя невестка ими одержима. Она дает мне все свои рекомендации.

— Ох, как интересно, — улыбается Кейтлин. — Я тоже их читаю. Дочери меня подсадили.

Она снова подмигивает.

— Итак. Я умираю с голоду. И мне жаль, что я не умею готовить лучше, потому что, будем честны, путь к сердцу мужчины определенно лежит через желудок, верно?

Я смеюсь.

— Так говорят.

Мы достаем из духовки первую партию пирожков — теплых и ароматных.

— Иногда мы начиняем их сладким творогом с ванилью, иногда яблоками или ягодным вареньем, а иногда маковой пастой.

— Ох, Зоя. Они выглядят божественно, — сияя, говорит она. — Мне все равно, что скажет муж. Мой сын сделал правильный выбор.

Мы смеемся, и ее слова согревают меня.

Но не избавляют от гложущей тревоги в животе.