С каждым шагом мое тело разгорается. Я чувствую его эрекцию — твердую, требовательную, прижимающуюся ко мне. Когда он укладывает меня, я вспоминаю.

Как он меня шлепал.

Как заставлял пылать от желания.

Как ни разу не позволил забыть, насколько сильно меня хочет.

— Ты хорошая малышка, — бормочет он мне на ухо. — Такая хорошая девочка, правда?

Я киваю.

Да.

Я его хорошая девочка.

Возможно, впервые в жизни мне хочется ею быть.

— Ложись на спину и разведи ноги, дорогая, — шепчет он густым, соблазнительным голосом. — Давай разденем тебя.

Наша одежда падает, словно оберточная бумага, слой за слоем открывая скрытый под ней подарок.

Обнаженные.

Уязвимые.

Раскрытые.

Он целует каждый сантиметр моего тела, словно оно священно.

Когда наконец добирается до моей киски, язык одним идеальным движением проходится по ней. Бедра сами собой дергаются.

— Тебе нравится, да? — бормочет он, не отрываясь от меня.

— У тебя хорошо получается, — шепчу я.

И, о боже, да.

Мне нравится.

— Сегодня никаких правил, — говорит он, и горячее дыхание касается внутренней стороны моего бедра. — Делай все, чего пожелает сердце, ангел.

И я делаю.

Бесстыдно и жадно развожу ноги, а его язык находит мой клитор. Я запрокидываю голову и стискиваю пальцами его волосы, словно они — единственное, что удерживает меня в реальности. Его покрытые татуировками плечи сильные, настоящее воплощение мужской мощи. Я двигаю бедрами навстречу его рту, захлебываясь ощущениями.

Он ласкает языком мою сердцевину. Лижет. Втягивает в рот. Покусывает, пока я почти не начинаю кричать.

— Пожалуйста, Шеймус, — умоляю я. — Пожалуйста. Я хочу кончить.

— Кончай, любимая, — отвечает он. — Сегодняшняя ночь твоя, малышка. Твоя награда.

Щетина царапает мои бедра, а затем он еще раз порочно проводит языком — и я ломаюсь.

Оргазм разрывает меня. Бедра отрываются от кровати, я сдерживаю крик, пока он языком проводит меня через каждую последнюю волну наслаждения.

А затем он уже надо мной.

Его вес.

Жар.

Потребность.

Он осторожно прижимает мои запястья к постели, его дыхание рваное.

— На колени, — рычит он. — Я хочу, чтобы ты встала на колени.

Мне немного страшно: все это по-прежнему ново. Мы делали так всего несколько раз, хотя с каждым становилось легче.

Лучше.

Он разводит мои ноги. Грудь прижимается к кровати, ладони ровно ложатся на матрас, помогая удержаться.

— Ниже, — шепчет он, надавливая ладонью на поясницу.

Его голос словно шершавый шелк.

— Хорошая девочка.

Здесь все ощущается иначе, не как в нашем доме. Там я чувствую себя свободной, безрассудной. Здесь кажется, будто у стен есть глаза.

Они смотрят.

Осуждают.

И все же… мне это даже немного нравится. Возможно, во мне и правда есть что-то от вуайеристки.

К черту всех, кто хочет нас разлучить.

Это мой муж.

Это мы.

Я хочу его.

Он устраивается позади, головка члена касается входа в меня.

— Если будет слишком сильно… скажи, — мягко просит он. — Я не хочу причинить тебе боль, Зоя.

— Пожалуйста, — дрожа, шепчу я. — Я хочу чувствовать тебя внутри. Хочу тебя, Шеймус.

И он входит.

Это не боль.

Это совершенство.

Полнота.

Глубина.

Правильность.

Это все.

Я рассыпаюсь. Моя киска обхватывает его член, сжимаясь в экстазе. Я подавляю крик, не желая, чтобы нас услышали, пока он стискивает мои волосы в кулаке и вколачивается в меня. Я двигаюсь вместе с ним, оседлав волны наслаждения, пока мы оба не остаемся полностью обессиленными.

Ночь выдалась долгой. Каждый сантиметр тела ноет той восхитительной болью полного изнеможения. Он нежно приводит меня в порядок, прикасаясь почти благоговейно, а затем я падаю на кровать, окончательно лишившись сил.

Глаза полуприкрыты, я плыву где-то между явью и сном.

— Ты так устала, дорогая, — бормочет он, убирая волосы с моей щеки.

Я одариваю его мягкой, сонной улыбкой.

— Это вино. От него меня клонит в сон, — добавляю я едва слышно.

— Буду иметь в виду, — отвечает он с озорным блеском в глазах и подмигивает.

Я заставляю себя дойти до ванной, двигаясь как полумертвый зомби. Руки и ноги словно пробираются сквозь густой сироп, но я хочу помыться, прежде чем по-настоящему забраться в постель. Закончив, скольжу под одеяло, а он приподнимает его и заботливо укутывает меня.

Никто не укладывал меня спать с тех пор, как я была маленькой.

Я не знала, что мне этого не хватало.

Так… тепло.

Безопасно.

— Спасибо, — шепчу я совершенно искренне.

Он наклоняется и целует меня в лоб, и в этом жесте есть нечто священное.

— Спасибо, — отвечает он.

Он не объясняет за что.

Но тоже говорит искренне.

Я это чувствую.

— Ты не ложишься? — спрашиваю я, удивленная тем, что он не присоединяется.