— Как дела в городе? — спрашивает Шеймус у Кинана.

— Все в порядке, — ровно отвечает Кинан, разрезая курицу почти с хирургической точностью. — Брэнсон проверил склад на побережье.

За столом становится тихо.

— Там чисто, — продолжает он. — Груз прибыл. Оружие с Востока, все согласно спецификации.

Он откладывает нож и вытирает рот.

Некоторое время мы едим в уютном молчании — привычном, обжитом.

И вот так просто тоска по дому впивается когтями в мою грудь.

Дома все было так же: Рафаил во главе стола, а мы все вокруг. Теперь, когда мы разъехались, вступили в брак и редко бываем дома, Рафаил ввел обязательные воскресные ужины раз в месяц.

Никаких отговорок.

Лучший день каждого месяца.

Бронвин наклоняется вперед, в ее взгляде нет ни колебаний, ни извинений.

— Теперь, когда Шеймус вернулся… Россия может потребовать его выдачи? Он ведь сбежал из-под стражи? Они захотят его вернуть?

По позвоночнику стекает холодок.

О боже.

Почему мне ни разу не пришло это в голову? Российские власти все еще могут захотеть его вернуть.

Я резко смотрю на Шеймуса, но он даже не вздрагивает. Остается невозмутимым. Его пальцы снова обхватывают мои и мягко, размеренно поглаживают.

Безмолвное утешение.

Вместо него отвечает Кинан: — Вероятность экстрадиции невелика. Политическая обстановка изменилась. Большая часть наших союзов пока не пострадала.

Он бросает на Шеймуса многозначительный взгляд.

— Не высовывайся. Никаких громких заголовков и фейерверков. Ничего показного, пока пыль не уляжется. Понял?

— Да, сэр, — отвечает Шеймус, стиснув челюсть.

Я невольно думаю: никаких заголовков и фейерверков — возможно, именно так он и предпочитает править.

Тихо.

Эффективно.

Беспощадно.

Кинан снова обращает внимание на тарелку, разговор переходит на другую тему. И я начинаю понимать, как Шеймус научился править: не повышать голос, а говорить лишь тогда, когда необходимо.

Его глаза находят мои, словно говоря:Я не боюсь. И тебе не нужно.

Боюсь ли я?

Возможно.

А может, просто чувствую себя потерянной, словно рыба, выброшенная на берег. Но страх — не совсем верное слово.

Не совсем.

— Все действительно очень вкусно, — искренне и мило говорит Бронвин. — Только Шеймус мог найти женщину, которая умеет готовить, именно тогда, когда она нам понадобилась.

Ее жизнерадостность заразительна. Я улыбаюсь.

— Спасибо. Мне правда нравится готовить.

— Научишь меня? — спрашивает она.

Эш фыркает. Кейтлин легонько хлопает его по руке.

— Эш, будь добрее.

Но он лишь качает головой.

— Если ты научишь Бронвин готовить, мы признаем тебя чудотворицей.

Я тихо смеюсь и отправляю в рот кусочек курицы.

— Начнем с малого. Возможно, с тостов.

Шеймус мне подмигивает.

Мое сердце не трепещет.

Оно делает сальто.

Пусть мы женаты, пусть уже несколько месяцев наши жизни тесно переплетены, но он все еще так на меня действует.

И я хочу его.

Господи, как же я его хочу.

По столу передают вино, разговор становится мягче.

Все кажется почти нормальным.

— А где остальные? — спрашивает Шеймус, слегка понижая голос.

Он поворачивается ко мне.

— У меня ведь есть и братья.

— Скоро я тебя с ними познакомлю, — отвечает Кинан. — Пока тебя не было, мне пришлось отправить их на небольшую разведку. Позже введу тебя в курс дела. Завтра, — продолжает он. — К тому времени здесь соберется вся семья.

Ура.

— Я могу нанять кейтеринг… — начинает Кейтлин.

Но Кинан перебивает ее, не сводя с меня глаз.

— Можешь. А можешь дать Зое еще одну возможность приготовить ужин.

Вызов.

Его улыбка не достигает глаз.

— Ты бы хотела?

Он испытывает меня.

Я выдерживаю его взгляд, не дрогнув.

— С удовольствием. Дома я постоянно готовила для своей семьи.

Тишина.

Никто не отвечает.

И мои щеки снова начинают гореть.

Моя семья.

Их враги.

Шеймус наклоняется, касаясь губами моего уха.

— На сегодня с меня достаточно общения. Пойдем.

Он встает.

— Спасибо за ужин, — говорит он, протягивая мне руку.

— Я приготовила для вас твою старую комнату, сын, — говорит Кейтлин, поднимаясь, чтобы его обнять. — Я рада тебя видеть. Рада, что ты вернулся.

Кинан кивает Шеймусу, но не встает.

— Увидимся сегодня вечером. Я хочу рассказать, что произошло за время твоего отсутствия.

— Да, сэр, — отвечает Шеймус.

Он направляется к двери.

— Что ж, все прошло неплохо, — бормочу я с легкой иронией и удивлением, словно сама не ожидала такого исхода.

Шеймус медленно и сдержанно улыбается мне, но за этой улыбкой скрывается нечто личное.

Предназначенное только для меня.