А я ощущаю отголосок каждой одинокой ночи, когда ждала его в том проклятом пабе, а он не приходил. Ту боль от желания быть с человеком, который, возможно, не отвечает взаимностью.

Но теперь в моей голове сталью звучит его голос:Теперь ты Зоя Маккарти.

И я знаю, что это означает.

— Идемте. Сюда, пожалуйста, мэм.

Женщина с живыми глазами и туго затянутым хвостом уводит меня, даже не представившись.

Прислуга.

Она открывает дверь, и я вхожу в комнату, где находятся три женщины. Они не особенно похожи друг на друга, если не считать глаз.

Глаз Маккарти.

Только не таких, как у Шеймуса.

— А ты кто такая? — спрашивает одна из них, оценивающе меня оглядывая.

Она высокая, хотя и не настолько, как Шеймус, но по-своему властная. Я вспоминаю, что он рассказывал о сестрах. Бронвин и Кайла.

Одна милая.

Другая дикая.

— Приятно познакомиться, — говорит высокая, но ее улыбка источает чистый яд. — Как тебе удалось обманом заставить моего брата на тебе жениться?

Что ж, теперь понятно, кто из них милая, а кто дикая.

Бронвин — младшая, с более округлым лицом — вспыхивает румянцем, а Кайла продолжает: — Ты его трахнула, да? Умная девочка. Использовала свое тело, чтобы получить желаемое, верно?

Я вздрагиваю от потрясения. Открываю рот, но не могу произнести ни слова.

— Достаточно, — тихо говорит Бронвин, чьи щеки пылают от смущения.

Но Кайла продолжает кружить вокруг меня.

Наконец я улыбаюсь и обретаю голос.

— А-а. Ты, должно быть, Кайла. Шеймус так хорошо о тебе отзывался.

Она плотно сжимает губы, но пока ничего не отвечает.

Ее одежда кричит о деньгах, власти, безупречности.

Она худая, с головы до ног одетая в сшитые по фигуре дизайнерские вещи. Каждый сантиметр ее тела говорит:Тебе здесь не место.

Ну и пусть.

Пока не место.

Но, блядь, обязательно будет.

— Ты вообще понимаешь, что натворила?

— Что натворила я? — Я медленно моргаю и делаю вдох. — Похоже, мы с тобой совершенно по-разному воспринимаем то, что произошло между мной и Шеймусом.

— Шеймусом? — Она выплевывает его имя, словно яд.

Затем поворачивается к младшей сестре, Бронвин.

— Ты называешь его Шеймусом? Никто за пределами нашей семьи, блядь, не называет его Шеймусом.

— Очевидно, его жена называет, — спокойно отвечаю я, не уступая ей ни шага и расправляя плечи, словно всю жизнь готовилась к этому мгновению.

Не вздрагиваю.

Бронвин лишь улыбается, словно уже решила, чем все это закончится.

— О-о-о, — шепчет она.

— Если бы ты соблаговолила отнестись ко мне немного добрее, — говорю я, не вздрагивая и не сдаваясь, — то могла бы кое-что узнать. Не обязательно устраивать в мою честь семейный праздник, но почему бы для начала не выслушать настоящую историю?

Кайла свирепо смотрит на меня.

— Я знаю, что он нас предал, — с горечью говорит она. — Что забрал женщину из семьи Копыловых. Что отсиживался в своем гребаном доме, а потом вернулся и поставил под угрозу все.

— Правда? — мягко и ровно спрашиваю я, намеренно не отвечая ни на одно обвинение.

Не даю ей ни единого оружия против меня.

Сейчас я не могу рисковать.

Она продолжает медленно кружить, словно хищник.

— Здесь мы проливаем кровь ради семьи. Вступаем в брак ради нее. Убиваем ради нее, — веско произносит она. — Думаешь, теплая киска и твои огромные глаза обеспечили тебе место за этим столом?

Я качаю головой и коротко, сухо смеюсь.

— Я тоже безумно рада знакомству, — говорю ей. — Что касается теплоты моей киски и размера глаз, думаю, это тебе лучше обсудить со своим братом.

Я улыбаюсь — если не присматриваться, выражение можно принять за улыбку. Натянутую и вежливую.

— Интересно, — добавляю я, качая головой. — Шеймус так хорошо о тебе отзывается.

И на краткий миг ее лицо меняется. В глазах что-то вспыхивает.

Возможно, сожаление, печаль.

Она выпрямляется и скрещивает руки на груди.

— Тогда почему бы тебе не рассказать свою версию? — спрашивает она уже тише.

— Конечно, — отвечаю я, пожимая плечами. — Остается надеяться на лучшее.

Я рассказываю все — без лишних подробностей, но честно.

— Мы встретились в пабе. Я влюбилась. Он тоже. Затем Шеймус попал в тюрьму, а я решила, что он исчез навсегда.

Я ненадолго замолкаю, позволяя словам повиснуть в воздухе.

— Пока он был в заключении, мой старший брат договорился о моем браке с другим мужчиной. Похоже, Шеймус не собирался с этим мириться.

Я пожимаю плечами.

— Он сбежал из тюрьмы и пришел за мной, потому что, очевидно, я что-то для него значила.

Их глаза расширяются.

А затем я тихо добавляю: — Вообще-то именно в день моей свадьбы Шеймус убил жениха и занял его место.

Мгновение тишины.

— А теперь мы женаты.

Я одариваю ее милой улыбкой, которая не отражается в глазах.

У нее отвисает челюсть.

— Он сделал что?

— Как это сочетается с твоей версией событий?