— Я так много хочу у тебя спросить, Шеймус, — шепчет она срывающимся голосом.

— Спрашивай о чем угодно, куколка.

Я целую ее в лоб. В висок. В щеку. В подбородок. В плечо.

— Я же сказал, что отвечу на любой вопрос. Что такое, любимая? — бормочу я.

— Те сообщения от моей семьи…

Я замираю.

— Ты будешь перехватывать мои сообщения?

— Ни единого чертова шанса, — рычу я и крепко целую ее прямо в губы. — Я пришел за тобой и забрал с собой, потому что твое место рядом со мной, Зоя. Ты знаешь это не хуже меня, верно?

Она пристально смотрит, словно ждет подвоха.

Но подвоха нет.

— Ты собиралась выйти замуж за какого-то дерьмоголового придурка, который не понял бы, чего ты стоишь, даже если бы твоя ценность со всего размаху врезала ему по яйцам. Ни моя семья, ни твоя никогда бы на это не согласились. Поэтому я все устроил сам.

— Очень яркий образ… — бормочет она, и ее глаза весело блестят.

Я понижаю голос.

— Я это устроил, потому что именно так и поступаю, черт возьми, Зоя. Некоторые меня за это ненавидят. А я, блядь, этим живу.

Я снова наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее рту.

— Я хотел тебя. Поэтому забрал. И теперь, когда ты у меня есть, клянусь, что буду заботиться о тебе лучше всех. Отобрать телефон? Нет. Но кое-что другое, любимая…

Я снова целую ее, на краткое мгновение дразню языком, а затем отстраняюсь.

— Возможно, у тебя не будет желаемого личного пространства. Потому что я не выпущу тебя из своего чертова поля зрения.

Она смеется.

— Почему?

Я качаю головой и несу ее с собой в ванную. Все тело ломит, мышцы болят, кожа покрыта потом. Но это не имеет значения.

Не тогда, когда я так ее хочу.

Я включаю душ, разворачиваю Зою и резко шлепаю по ее идеальной, упругой заднице.

— Ты прямо-таки напрашиваешься, чтобы тебе как следует указали твое место, да? — спрашиваю я.

— Укажи мне мое место, — шепчет она в ответ, и ее глаза полуприкрываются в предвкушении. Ей это нравится. Она это обожает. — Да.

Моя милая, порочная девочка.

Я завожу ее под воду, позволяя намокнуть волосам, и начинаю медленно, почти благоговейно ее мыть.

Намыливаю волосы и наблюдаю, как пена стекает по шее, по груди. По ее идеальной, приподнятой груди. Смываю пену, затем беру сосок в рот и провожу по нему зубами. Потом по второму. Она стонет, запрокидывая голову, и я пользуюсь этим, прокладывая поцелуями путь вслед за мыльной водой, стекающей по ее шее.

— Можно мне тоже тебя помыть? Пожалуйста, — просит она, уже касаясь меня руками — жадно и собственнически.

— Расскажи, — бормочет она, проводя пальцами по моей груди, — как именно ты не будешь выпускать меня из виду, Шеймус.

— У тебя не будет телохранителя, Зоя, — отвечаю я. — Я стану твоей тенью, твоим чертовым щитом, твоим мужчиной для всего на свете.

— И что, ты будешь постоянно рядом? — поддразнивает она.

— Теперь это возможно, — произношу я, и мой голос полон мрачного обещания.

Мои руки скользят по изгибу ее задницы, а я могу думать лишь о том, насколько она заслуживает хорошей порки. Я хочу показать ей, каково это — распадаться для меня на части, одну за другой. Ее растили в жесткости. В строгости. Она знает мир Братвы.

Теперь ей предстоит узнать мой.

— А когда ты работаешь? — спрашивает она.

— Возьму тебя с собой.

— А когда путешествуешь?

— Возьму тебя с собой.

Она улыбается.

— А когда мне захочется спокойно пописать?

— Теперь ты просто напрашиваешься на неприятности, — говорю я, хватая ее за задницу и закидывая ее ногу себе на бедро.

Ее руки — эти порочные, прекрасные руки — хватают меня за плечи, грудь, бицепсы, словно она пытается запомнить каждый сантиметр.

Она хватает меня за задницу.

Я стону.

Мне хочется взять ее прямо здесь и сейчас. Но я не стану лишать ее девственности в чертовом душе.

Нет.

Это всего лишь прелюдия. Предварительные ласки. Я хочу растянуть удовольствие.

Поэтому обхватываю ладонями ее прекрасную грудь.

— А теперь тихо, любимая. Помнишь, что я говорил о послушании? Для вопросов еще будет время.

Она стонет, когда я перекатываю ее соски между пальцами.

— Что нужно сказать, Зоя? — бормочу я; угроза и обещание в моем голосе обернуты бархатом.

— Да, сэр, — выдыхает она. — Да, сэр.

Она тает в моих руках, словно мед.

— Запрокинь голову, — приказываю я.

Она подчиняется. Я заканчиваю мыть ей волосы, затем смываю пену. Она делает то же самое для меня, пока мои руки снова исследуют каждый сантиметр ее тела.

И это только начало.