Я заставляю себя отойти от окна, все еще обнаженная изнутри, дрожащая после увиденного.

Беру телефон. Он всю ночь был выключен и заряжался на столике. Я боялась его включать, страшилась сообщений, которые могли меня ждать. Эмбер. Анисса. Рут, жена Вадьки. Люди, которых я любила. Люди, которых оставила. Люди, которые все видели.

Рут всегда была со мной ласкова, словно сестра. У нее своя история, своя боль. А теперь она беременна. Конечно, она напишет. Они все видели, как меня увезли, но я сказала им, сказала, что люблю его.

Поверят ли они мне?

Руки дрожат, когда я включаю телефон. Я готовлюсь к потоку сообщений, но их всего четыре.

Одно от Рафаила.

Рафаил:Несмотря на то что ты вышла замуж за Шеймуса Маккарти, я буду тебя защищать, Зоя. Тебе достаточно одного звонка. Я знаю, ты сказала все это, чтобы не допустить кровопролития. Но если он не отобрал у тебя телефон и ты по-прежнему можешь со мной связаться, пожалуйста, воспользуйся этим. Напиши мне. Мне следовало сделать это раньше.

Мое сердце сбивается с ритма. Он думает, что Шеймус отобрал мой телефон. Почему? Шеймус способен на такое? Или так поступил бы сам Рафаил?

Еще одно сообщение.

Родион:Привет, родная. Просто скажи, что с тобой все хорошо. Если он причинит тебе боль, если хотя бы пальцем тебя тронет, Зоя, клянусь Богом, я все брошу и приеду.

Затем Семен. Всегда особенный. Всегда отстраненный. Его разум движется по прямым линиям и совершает резкие повороты, а сообщения звучат так, словно составлены для военного рапорта.

Семен:Зоя. Ты в порядке? Тебе нужна помощь? Я могу что-нибудь сделать?

И наконец Рут.

Рут:Милая, твои братья сходят с ума. Не думаю, что когда-нибудь видела, как Рафаил плачет. Но он плакал. Он до смерти боится, что ты там лишь потому, что у тебя не было выбора. Что ты сказала нам о своей любви к Шеймусу, только чтобы остановить кровопролитие. Ты в порядке? Я не думаю, что ты это выдумала. Ведь не выдумала?

Теперь мои руки дрожат, когда я начинаю отвечать.

Рафаилу.

Зоя: Я не лгала. Я действительно его люблю. Мне очень жаль. Пожалуйста, прости меня.

Родиону.

Зоя: Я так сильно тебя люблю. Если что-нибудь случится, я скажу, но поверь: он заботится обо мне.

Семену.

Зоя: Я здесь по собственной воле. Пожалуйста, поверь мне.

Рут.

Зоя: Мне так жаль. Такое чувство, будто я предала вас всех. Но это правда. Я действительно его люблю.

Я кладу телефон и отступаю, словно он меня обжег. Начинают приходить новые сообщения — телефон звякает и вибрирует на столешнице, но я не могу заставить себя посмотреть.

Не сейчас.

Мне нужно отстраниться от чувства вины, от любви, от войны между преданностью семье и клятвами, принесенными ему.

Теперь Шеймус мой муж. Это ведь должно что-то значить. Правда?

Мне нужно остыть. Перестать думать об окне и о том, как мое тело отреагировало на вид его обнаженного торса, как до сих пор горит грудь от охватившего меня жара. Я выхожу в коридор. Для дома такого размера он на удивление узкий. Под босыми ступнями скрипят половицы, пока я прохожу мимо закрытых дверей.

И тут я останавливаюсь.

Одна дверь отличается от остальных. Она не просто закрыта, а заперта. Массивная. Старая. Такая старая, что наверняка хранит тайны.

Во мне вспыхивает любопытство. Почему именно эта дверь? Почему она заперта? Почему кажется… священной? Или тайной?

Я дергаю ручку — та не поддается. Дверь заперта накрепко.

Что там?

Личный кабинет? Что-то личное? Секретные документы?

Или нечто более мрачное?

Возможно, я пересмотрела документальных фильмов о реальных преступлениях, но по позвоночнику пробегает холодок. Там могут быть тела. Тайны. Красная комната боли.

Господи.

Я отбрасываю эти мысли и направляюсь на кухню. Мне нужно прийти в себя. Чем-нибудь заняться.

Накормить его. Вот что я умею. Заботиться о людях, которых люблю.

На кухне я нахожу еще яйца. Овсянку. Хлеб, но больше ничего, из чего можно было бы что-нибудь испечь. Неважно, я все равно что-нибудь приготовлю.

Над раковиной два широких окна. Вид захватывает дух: залитое утренним светом побережье Ирландии. Словно из сна. Все, что Шеймус рассказывал, не способно передать его красоту.

И тут я замечаю движение.

Мой взгляд цепляется за него. Он бежит с обнаженным торсом, на коже блестит пот. Наверное, только что закончил силовую тренировку, а теперь мчится к дому, словно за чем-то гонится.

Словно гонится за мной.

Господи, какой же он красивый. Он красив всегда, но когда бежит — дикий, свободный, открытый, — смотреть на него почти невыносимо. Сердце грохочет. Пульс трепещет.

На мгновение я позволяю себе поверить.

Может быть, все это реально. Может быть, он действительно мой муж.