Тот, о котором Шеймус рассказывал мне снова, снова и снова — так живо, что мне кажется, будто я там побывала.

О боже.

Нееееет.

— О боже, — шепчу я. — Твою мать. Хорошо.

Я пытаюсь отнестись к услышанному непринужденно. Словно все в порядке.

— Ты случайно не знаешь его настоящее имя? — спрашиваю я. — Имя Гробовщика?

Я чувствую себя такой глупой. Идиоткой. Как я могла этого не увидеть? Как могла верить во что-то другое — во что угодно другое?

Но я уже знаю.

Знаю правду еще до того, как она ее произнесет.

Мое тело знает.

Мои кости знают.

Каждое нервное окончание кричит.

Полина смотрит мне прямо в глаза.

— Кажется, его зовут Шеймус.

Свет начинает мерцать.

Внизу кто-то кричит. Словно кто-то щелкнул выключателем — солнечный свет сменяется тьмой. Спальня погружается в темноту.

— Странно, — шепчет Полина, поднимаясь. — Зоя, мне нужно проверить, что происходит. Оставайся здесь, — быстро добавляет она. — У тебя есть оружие?

— Разумеется, — отвечаю я, заставляя себя собраться.

Что происходит? Это лишь мой безнадежно романтичный разум хочет верить, что он пришел за мной? Что Шеймус не лгал, когда говорил, что придет?

Нет.

Он был здесь прошлой ночью. Мы обменялись словами, расстреляли друг друга эмоциями, словно пулями. И теперь… даже если бы он захотел заявить на меня права, то уже не может.

Я помолвлена с другим мужчиной.

Тогда почему мне хочется плакать?

Я расправляю плечи, когда в доме снова воцаряется спокойствие. Сама напридумывала истории о призраках, словно мне действительно есть чего бояться.

Нет.

Мне нужно покончить с этой свадьбой.

Сейчас.

Полина возвращается.

— Все хорошо. Не знаю, что это было.

Интересно.

Когда она улыбается, я с трудом сглатываю.

— Готова?

Я поворачиваюсь к косметике. Если они собираются фотографировать, если мне предстоит стать невестой… я буду самой чертовски красивой невестой, какую они когда-либо видели.

Консилер — плотный и безупречный под глазами. Тональная основа. Пудра. Немного хайлайтера, совсем чуть-чуть. Тушь, подводка, помада. Обычно я не захожу так далеко. Никогда.

Но сегодня…

Сегодня без этого не обойтись.

И все же происходящее кажется сном.

— Я готова.

Я спускаюсь по лестнице, словно иду на казнь. Шаги эхом отдаются по полу, но я не дрожу. Не позволю себе.

Звучит струнная музыка. Все выглядят великолепно, облаченные в вечернюю одежду. Дом украшен в белых оттенках и цвете слоновой кости, золотыми лентами и букетами белых цветов.

Рафаил мне улыбается. Я отвечаю слабой полуулыбкой.

Возможно, однажды я его прощу.

Я смотрю в сторону алтаря, но не вижу жениха.

Это немного странно.

Рафаил прослеживает мой взгляд и хмурится.

— Откройте двери, — приказывает он.

По комнате проносится потрясенный вздох.

Потому что там стоит не Павел Морозов.

Рафаил уже выхватил пистолет, а Семен пришел в движение.

— Стоять, — жестко приказывает Рафаил.

Шеймус не отрывает от меня глаз через заполненную людьми комнату.

Я не могу дышать. Потому что даже сейчас, зная, кто он и что совершил, мое сердце меня предает.

Раздается еще один изумленный вздох, но голос Шеймуса пронзает напряжение подобно пуле.

— Тихо, — властно произносит он. — Всем оставаться на местах. Все здание заминировано.

У меня перехватывает дыхание. Воздух внезапно становится разреженным.

— Копылов, — говорит он, холодно глядя на Рафаила. — Прежде чем ты хотя бы подумаешь нажать на спусковой крючок, запомни вот что. В ту ночь в баре «Волк и Луна» мне приказали уничтожить твою семью. Помнишь? В ту ночь, когда младшая сестра тебя предала?

Рафаил кивает.

Неподвижный.

Мое сердце колотится громко и неровно.

— И вот доказательство моих слов, — продолжает Шеймус с пугающим спокойствием. — В ту ночь я оборвал жизни людей, предавших меня. Мой босс поверил, что их убили вы. Вскоре они все равно узнают правду. Я обещал предателям, что они заплатят, а я всегда держу слово.

Он смотрит на Семена, ставшего бледным как призрак. Руки Родиона сжимаются в тугие кулаки. Рафаил отказывается отводить взгляд.

— Я дал тебе одно обещание, — говорит Шеймус, глядя на Рафаила. — Не так ли?

А затем, о боже, он поворачивается ко мне.

— Я сказал, что приду за вашей сестрой. Помню это во всех подробностях. Уверен, Семен тоже помнит. А я никогда, никогда не отступаю от своего слова.

Он делает жест рукой. Ладонь не дрожит, голос остается тихим.

— Иди ко мне, Зоя.

Поначалу мое тело отказывается двигаться.

— Иди, — шепчет Рафаил мне на ухо. — Сейчас ты должна делать, что он говорит. Я не могу его остановить.

Дом заминирован.

Голос Шеймуса прокатывается по комнате.