Она замолкает. Затем ее голос становится ледяным.

— И почему ты обратилась ко мне, Зоя? Почему не можешь рассказать братьям?

В груди вспыхивает жар. Я в отчаянии.

— Потому что ты знаешь, что они сделают. Если решат, что на них напали, они спалят весь мир. Но сейчас у них нет необходимых ресурсов.

Голос ломается.

Я говорю правду.

— Они начнут войну… и проиграют.

Я чувствую, как она борется с собой, прежде чем наконец шумно выдохнуть и ответить.

— Хорошо, — со стоном произносит Ария. — Я займусь. Но мне нужно знать все, что известно тебе.

— Я знаю только, что его зовут Шеймус. Он ирландец. И мне кажется… кажется, он пытается меня защитить.

Она замирает. Ее дыхание прерывается.

— Ты сказала Шеймус? И он ирландец?

— Да.

Иногда не задаешь вопросов, потому что на самом деле еще не готов услышать ответы.

Потому что, как только услышишь, все станет реальным.

Осязаемым…

И необратимым.

— И ты была с ним, — говорит она.

— Да.

Мой голос дрожит. Совсем немного.

Но достаточно.

Достаточно, чтобы все стало реальностью.

— Хорошо. Ладно, — произносит Ария уже мягче. — Я помогу. А теперь расскажи, что ты увидела.

— Сообщение, — отвечаю я. — Оно пришло этому… мужчине по имени Шеймус. На его телефоне я увидела сообщение о том, что моя семья направляется в бар «Волк и Луна». А дальше было написано… уничтожить их.

Она ненадолго замолкает.

— Хорошо. Мне понадобится несколько минут. Передо мной целый стог сена, а внутри спрятана тысяча иголок, понимаешь? Но скажи: что этот знакомый тебе ирландец говорил? Как он думает, что именно тебе известно?

Теперь она не говорит резко.

В ее голосе слышится понимание…

Мудрость.

— Он велел мне идти домой, — тихо отвечаю я. — Сказал, что там буду в безопасности.

Мне хочется плакать.

— Понятно.

Правда ей понятно?

Да чтоб меня.

— Думаю, тебе лучше послушаться и остаться дома. Похоже, это самое разумное решение, согласна?

Я с трудом сглатываю. Горло сдавлено, словно его обмотали колючей проволокой.

— Да, — выдавливаю я.

Ария вздыхает.

— Оставайся дома, Зоя.

Она произносит это шепотом, словно сообщает тайну, которую не должен услышать весь остальной мир.

Я открываю приложение для отслеживания. Пальцы дрожат. Оно простое, но работает. Такие есть у всех нас, хотя система Рафаила на несколько порядков совершеннее. Его устройство подключено к чему-то, что опережает все наши технологии на десять шагов.

Я проверяю каждого.

Моя сестра Яна находится у себя дома в Южной Африке.

Родион и Эмбер — в своем доме.

Судя по всему, Вадька и Рут тоже вместе.

Затем проверяю остальных: Рафаила, Полину, Семена, Аню, Матвея и Аниссу.

Через несколько минут телефон звонит.

Это Ария.

Руки трясутся, а желудок проваливается вниз, словно я только что шагнула с обрыва.

— Хорошо. Ладно, — говорит Ария.

Теперь ее голос ровный. Не бесчувственный, а контролируемый.

Жестоко спокойный.

— Вот теперь начинается настоящее дерьмо, Зоя. Ирландские соперники отдали приказ ликвидировать твою семью.

Ирландские соперники.

Гребаные ирландские соперники.

Я знала, что не должна была встречаться с Шеймусом.

Знала.

Знала.

Но все равно ходила к нему. Разговаривала. Прикасалась. Доверяла.

Все равно позволила себе влюбиться.

И он ни разу не дал мне повода считать его врагом.

Ни единого.

Но ему пришло сообщение.

Сообщение с приказом уничтожить мою семью.

Так кем это его делает?

Моим врагом?

Или очередной марионеткой в этой проклятой войне?

Возможно, я просто снова себе лгу?

Я сглатываю, чувствуя, как желудок проваливается куда-то в пол.

— Хорошо. Ладно. Что именно ты хочешь мне сказать? — спрашиваю я.

— Вот что тебе нужно сделать.

Теперь Ария полностью сосредоточена на задаче. Никаких колебаний. Никаких извинений.

— Ты права. Если братья узнают, что на бар готовится нападение, они примчатся туда, паля из всех стволов. Но поверь мне: происходящее намного масштабнее, чем им известно. Намного серьезнее, чем они думают. И ты не сможешь их остановить. Понимаешь, о чем я?

Кожа становится холодной и липкой, пульс отчаянно колотится в горле. Меня трясет.

— Да, — шепчу я. — Кажется, понимаю.

— Ты солжешь им, Зоя.

Ее голос тверд как сталь.

Возражения не принимаются.

Я киваю самой себе и сглатываю.

— Ты когда-нибудь лгала братьям?

Только каждый четверг , — с горечью думаю я.

Но вслух не произношу.

— Да, — честно отвечаю я. — Но… нечасто.