Значит, моя задача — как можно дольше потянуть время, не допуская новых срывов у барона. Быть тише воды, ниже травы. Но, кажется, его настоящей жене это мало помогло.

Обед затянулся, а потом плавно перерос в ужин. Барон пил много. Слишком много. Красное вино лилось рекой. Его лицо еще сильнее побагровело, грубые шутки стали громче, жесты размашистее. Что-то пошло не так ближе к концу вечера.

Один из гостей, молодой, светловолосый виконт, с неприятной, скользкой улыбкой, слишком долго говорил со мной о прекрасном гостеприимстве хозяев замка и надежде испытать его еще не раз. Я ответила вежливо, что мой муж всегда рад гостям, только кивнула в ответ на его змеиную улыбочку.

Но этого хватило.

Когда последний гость наконец откланялся и тяжёлые двери зала закрылись, барон схватил меня за запястье и с силой притянул к себе.

— Пошли, — выдохнул он хрипло, с яростью, которая уже не пряталась за маской благодушия.

Он почти протащил меня волоком по коридорам. Слуги привычно шарахались в стороны и торопливо отводили глаза. Диару я мельком увидела у лестницы. Тимесса быстро увела её, но ее огромные испуганные глаза я успела заметить.

Баронская спальня оказалась больше моей. Тяжёлая кровать с резным изголовьем, камин, в котором жарко горел огонь, тяжёлые портьеры, шкаф, комод.

Дверь захлопнулась, лязгнув засовом. Боже…

— Думала, я не заметил? — прорычал барон, толкая меня к кровати.

От него пахло вином так сильно, что меня чуть не затошнило.

— Улыбалась ему! Шлюха! Может и ублюдочная девка твоя не от меня?!

Я отшатнулась, но это мало помогло. Даже пьяный он был сильнее и быстрее моего ослабленного тела. Рванул за плечо, ткань на рукаве знакомо захрустела. Мужские глаза все больше наливались безумием. Я искала выход, но не находила.

Резкий толчок, и я лечу спиной в стену. Жестко бьюсь лопатками о неровную поверхность. А он уже нависает надо мной, тяжело дыша. Вдавливает безжалостно в холодный камень. Взгляд мутный от ярости и вина.

— Я знаю, что делать со шлюхами, — выплюнул он, и эти слова ударили сильнее пощёчины.

Сон. Тот самый кошмар. Порванное платье. Запах. Голос. Грубые руки…

— Пора заделать тебе наследника, — хрипло рассмеялся он. — Уж я постараюсь, Мири. И девок я больше от тебя не потерплю. Поняла?

Его рука уже грубо задирает подол моего платья.

Всё повторялось. Только наяву.

Другой рукой он потянулся к своему поясу.

В этот момент что-то внутри меня вспыхнуло ярче страха, что он во мне вызывал.

Нет! Больше никогда!

И пока барон отвлекся, развязывая пояс, мой взгляд упал на каминную полку. Рука сама собой метнулась к ней. Пальцы сомкнулись вокруг холодного металла тяжелой статуэтки какого-то воина.

Я вложила в удар всё, что у меня было: всю боль, весь тот ужас, что я испытывала, всю ярость за себя, за Миринию, за Диару и за своего нерождённого ребёнка.

Статуэтка со свистом рассекла воздух и с глухим, тяжёлым чпоком врезалась в висок моего насильника.

Барон замер. Его глаза расширились от изумления. Потом он покачнулся, попытался что-то сказать, но из горла вырвалось только хриплое бульканье. Кровь мгновенно залила висок, потекла по щеке.

И он рухнул прямо на пол рядом со мной, как подрубленное дерево.

А меня буквально парализовало на месте. Так и стояла над ним, тяжело дыша, сжимая в дрожащей руке окровавленную статуэтку. В ушах стоял противный тонкий звон. По лицу текли слёзы.

Барон не двигался. Кровь медленно расползалась тёмной лужей по каменному полу.

Я убила его. Я убила человека!

Но сквозь весь этот шок и ужас пробилась одна-единственная, кристально ясная мысль:

Диара.

Мне нужно забрать Диару. И бежать. Сейчас!

7. Неожиданная помощь

Скрипнуло сбоку. Боковая дверь в дальней тёмной нише, которую я не заметила сразу, вдруг приоткрылась. В проёме показалось обеспокоенное лицо Тимессы.

Она ахнула, увидев барона, распростёртого на полу в луже крови, и меня, застывшую у камина с окровавленной статуэткой в трясущихся руках.

Но её замешательство длилось лишь мгновение. Уже в следующую секунду лицо служанки стало собранным и пугающе спокойным.

— Госпожа, — быстро произнесла она, проскальзывая в комнату и осторожно прикрывая за собой дверь. — С вами всё хорошо?

Я судорожно кивнула. Меня всё ещё не отпускал странный ступор, в который я впала. А служанка уже подошла к телу барона. Не колеблясь, она присела рядом и, не церемонясь, перевернула его на спину.

— Он… умер? — выдавила я, едва узнавая собственный голос.

— Нет, — фыркнула Тимесса, с брезгливостью разглядывая его лицо. — Этого борова, похоже, тёмные духи хранят. Ничем не перешибёшь, ублюдка.

Будто в подтверждение её слов, барон громко всхрапнул, а потом и вовсе пьяно причмокнул губами. Голова его мотнулась в сторону, но глаза так и остались закрытыми.

К горлу подкатил истерический смешок пополам с рыданием.