Сборы и сама дорога заняли почти три недели. Для меня так вообще все непривычно и неудобно выглядело. Повозки, лошади, дорожная пыль, что намертво въедалась в одежду и кожу.

Как так? Это же магический мир, как я успела понять. Где порталы или хоть какой-то магический транспорт?

Но нет. Магию тут тратили на что-то другое, а не на облегчение тягот путешественников.

А еще мы старались избегать больших трактов, где могли встретиться патрули или люди, способные узнать беглую баронессу. Мы двигались в основном какими-то окольными, трудно проходимыми путями, ночуя на постоялых дворах победнее или прямо в фургонах случайных попутчиков, которых Тимесса умело находила на каждом таком вынужденном привале.

Что меня поразило, малышка Диара стойко переносила все тяготы пути, не в пример лучше меня. Не капризничала совершенно, не ныла. Глядя на нее и мне было стыдно проявлять слабость. А уж про выдержку и неиссякаемую бодрость Тимессы я вообще молчу. Мне иногда казалось, что внутри моей бывшей служанки спрятан вечный двигатель.

Постепенно и я втянулась.

Земли свободных баронств тянулись бесконечной чередой полей, перелесков и небольших деревень. Порадовало, что в дороге нам ни разу не встретились люди барона, и никто не посмотрел на нас косо.

Значит, поиски и правда свернули. Это позволило действовать уже более свободно.

Остаток пути мы спокойно проехали по главному тракту, уже почти не таясь, но соблюдая все же некоторые меры предосторожности. Я почти не снимала капюшон плаща при посторонних. Диару мы тоже прятали как могли.

И вот на горизонте показались, наконец, очертания настоящего большого города, с высокими каменными стенами, большими воротами и потоком телег, всадников и пеших путников, стекавшихся туда со всех сторон.

— Вот мы и на месте, госпожа, — с облегчением выдохнула Тимесса, когда и мы влились в этот людской поток у городских ворот. — Это уже земли соседнего королевства. Думаю, здесь мы затеряемся окончательно. Город большой, торговый. Народищу — тьма, никто вас искать не додумается в такой толчее.

Город и вправду поражал размерами и больше всего шумом.

Узкие улочки, забитые лавками, мастерскими, харчевнями. Разноязыкий говор торговцев. Смешение одежд и лиц и рас.

Я старалась не пялится на орков и не поворачивать голову вслед настоящим эльфам. Диара же привычно жалась ко мне, вцепившись в мою руку своей потной ладошкой. Ее скорее всего оглушил город, после тишины полупустых дорог и нашей относительно тихой каморки в борделе.

Но мне именно эта суета и давала надежду. Здесь, среди тысяч чужих лиц, затеряться было проще простого. Никто не всматривался в проходящую мимо женщину с ребёнком, никому не было дела до её прошлого.

Пока мы устраивались на первом попавшемся приличном постоялом дворе, память вновь настигла меня одним из тех странных, болезненных толчков, что случались всё чаще с каждой неделей в новом теле.

Да, я постепенно вспоминала жизнь Миринии. Обрывки чужих воспоминаний накатывали внезапно, без всякого предупреждения, оставляя после себя лёгкое головокружение и ощущение, будто я подглядываю в чужую жизнь через мутное стекло.

На этот раз всплыло особенно отчётливо: маленький, уютный трактир на окраине родного городка, запах свежего хлеба и жареного мяса, отцовские большие грубоватые руки, показывающие маленькой Миринии, как правильно замешивать тесто. Тепло, любовь и простое семейное счастье — то немногое хорошее, что осталось у бедной девушки до роковой встречи с жестоким бароном.

А следом сразу пришло другое воспоминание, куда более горькое. Год назад отец Миринии погиб. Его трактир вдруг вспыхнул среди ночи и сгорел дотла вместе с хозяином внутри. Барон тогда с деланным сочувствием сообщил жене эту весть, велел скорбеть тихо, не привлекая внимания, и угрожающе намекнул, что пожар — случайность, простая неосторожность с очагом.

Но сейчас, перебирая обрывки памяти, я вдруг отчётливо поняла, что это было не так. Тот пожар… Он был слишком удобным и своевременным. Ведь отец приезжал в замок и видел в каком ужасе живет его дочь и внучка. Тогда он не смог ничего сделать, но пообещал Миринии, что вытащит ее оттуда.

Чем больше я размышляла, тем яснее понимала: это вполне в духе барона. Человек, способный годами избивать своих жен и насиловать их, вполне мог хладнокровно убрать неугодного старика-отца.

Что ж, тем больше причин держаться от него подальше и постараться закрыть все двери в это жуткое прошлое.

Отогнав тяжёлые мысли, я сосредоточилась на насущном. Нужно было как-то устраивать новую жизнь здесь, в этом чужом, но многообещающем городе.

— Тимесса, — сказала я вечером, когда Диара уже спала, утомлённая долгой дорогой, — я хочу открыть трактир или харчевню. Или, может, небольшую пекарню.

Служанка удивлённо приподняла брови, но тут же задумчиво кивнула, обдумывая идею.

— Дело хлопотное, госпожа, но денег у нас, благодаря вашим украшениям да кошелю вашего мужа, чтоб его темные духи забрали, должно хватить на первое время. А готовить вы умеете?