Но Архад был безупречен. Ни жеста, ни слова с двойным дном. Только иногда, когда мы случайно оказывались рядом, он становился чуть ближе, чем требовалось. И задерживал взгляд чуть дольше.

Прикасался… вроде ничего такого, всё в рамках приличий, но как же всё вспыхивало всё внутри! Жаром до самой печенки пробирало.

И я… привыкала. С каждым днём это становилось всё естественнее. Я теряла осторожность рядом с ним.

А потом… Сначала я начала ловить себя на том, что всякий раз ищу его взглядом среди посетителей. Потом — что уже намного смелее улыбаюсь, когда он входит.

Наконец, я окончательно поняла, что еще немного и я пропаду совсем. Он мне нравится. Даже больше, чем нравится. Намного больше…

Засматривалась украдкой на его суровое мужское лицо, на мощные плечи, на то, как спокойно и уверенно двигается. И все мои сложности с трактиром теперь как-то сами собой очень быстро решались, ведь Архад узнавал о них иногда даже раньше, чем я сама их осознавала.

Это было опасно. Я знала, что не могу себе позволить эту привязанность. Но где-то глубоко внутри, прорастало то самое предательское чувство, против которого я не могла устоять.

В один из дней, когда выдалась редкая свободная минута, Тимесса решительно заявила, что мы идём на рынок, и не просто за продуктами или специями, а за настоящей обновкой.

— Госпожа, — сказала она, подбоченившись, — вы ходите в одних и тех же рабочих платьях, да ещё и в фартуке постоянно. Диара вообще видит вас только в муке да с жутким узлом на голове, вместо приличной прически. У нас деньги есть, заказы идут, так почему бы не позволить себе самую малость — быть красивой? Вы ведь хозяйка. На вас смотрят.

Я хотела отмахнуться. У меня не было никакого желания подчеркивать свою привлекательность. Это тоже было опасно в определенной степени. Но Тимесса уже накинула на плечи шаль, решительно подхватила Диару на руки, и спорить с ней в таком настроении было бесполезно. И мы пошли втроём.

Тимесса уверенно вела меня меж торговых рядов, придирчиво оглядывая витрины, пока не остановилась у небольшой лавки, где на манекенах красовались наряды из тонкого сукна и шёлка.

— Вот здесь, — сказала она с видом знатока, — есть то, что нам нужно. Идёмте, госпожа.

Хозяйка лавки оказалась пожилой эльфийкой с мягкими манерами и цепким внимательным взглядом. Она быстро оценила мою фигуру и, не спрашивая, извлекла из глубины несколько готовых платьев, разложив их на прилавке.

Первые два я отвергла сразу — слишком броские и вычурные, с затейливыми вышивками, которые слишком уж кричали о богатстве. А я все ещё не хотела сильно привлекать внимание. Но третье… вот оно заставило меня замереть.

Глубокого синего цвета, оттенка вечернего неба… Простое на вид, но с изумительным кроем: плотная ткань, похожая на шёлк, ниспадающая мягкими складками от талии, с узкими рукавами и аккуратным, неглубоким вырезом, который подчёркивал шею, но не выставлял ничего лишнего.

Благородная простота и безупречный цвет.

— Примерьте, — мягко предложила эльфийка, заметив мой взгляд.

Тимесса уже подталкивала меня к ширме, а Диара, стоя на цыпочках, пыталась погладить ткань.

Когда я вышла из-за ширмы и посмотрела в стоящее рядом высокое зеркало, то невольно вздрогнула от удивления, не сразу узнав себя в нём. Платье сидело идеально, будто сшито специально на меня. Оно струилось по фигуре, скрывая то, что нужно скрывать, и подчёркивая то, что стоило подчеркнуть.

Моя бледная кожа на фоне голубого шёлка казалась почти фарфоровой, а волосы — ещё светлее и мягче.

Смотрела на себя и не узнавала. Это была другая я. Не Мириния, которую барон наряжал как шлюху, чтобы потешить своих гостей, с бесстыдным декольте и кричащими камнями на шее. И уж точно не Ирина, которая предпочитала ходить в джинсах и удобных футболках с длинными рукавами, чтобы скрыть синяки.

Это была я — новая. Свободная. Та, которую я ещё не знала, но хотела бы узнать.

— Ой, мама! — выдохнула Диара, распахнув глаза. — Какая ты класивая! Как фея! И платье как небо!

Тимесса стояла за моей спиной и молчала. Но в зеркале я видела ее довольную улыбку.

— Берите, госпожа, — тихо произнесла она. — Это точно ваше.

Я хотела отказаться, сказать, что это слишком дорого, что мне некуда его носить. Но в тот момент, глядя на своё отражение, я вдруг поняла: это не просто платье. Это такой символ. Того, что я — хозяйка своей новой жизни. И могу позволить себе красивую вещь просто потому, что она мне нравится.

— Беру, — ответила я, и в голосе прозвучала твёрдость, которой я не ожидала от самой себя.

Эльфийка улыбнулась и принялась упаковывать платье в тонкую бумагу. И платила я за него с особым чувством.

Ещё мы накупили обновки и для Диары, и для самой Тимессы, и, конечно, для нашей кухни.

Я запретила себе волноваться из-за этих трат. Мы столько работали, дело идёт в гору. Надо позволять себе и радость. Обязательно.