И этот убаюкивающий шелест листвы, и лунные блики на воде, и молчаливое присутствие сильного мужчины рядом — всё это сплелось в странное, дурманящее ощущение, которого я не испытывала уже очень давно.

— Мириния, — тихо окликнул меня Архад, заставляя поднять на него глаза.

Он стоял совсем близко, гораздо ближе, чем позволяли приличия. В лунном свете его тёмные глаза казались совсем чёрными. Манящая, жаркая темнота.

Я знала куда она ведет, но все равно не смогла ей противостоять. Ничего не смогла сделать. И не отступила, точно разрешая ему продолжать.

— Ты знаешь, что я чувствую, — произнёс орк рокочуще низко, не выпуская меня из жара своего взгляда. — Или делаешь вид, что не замечаешь.

И я хотела ответить, хотела найти те самые правильные, осторожные слова, которыми удерживала дистанцию между нами все это время, но не успела.

Мужская рука мягко коснулась моей щеки, пальцы скользнули на затылок и прежде чем разум успел вмешаться, горячие твердые губы уже сомкнулись с моими в ласкающе - бережном поцелуе.

21. Поцелуй

Я буквально окаменела, чувствуя, как твёрдые мужские губы ласково приоткрывают мои.

Где-то вдалеке всё ещё слышались отголоски свадебного веселья — голоса, смех, переливы музыки, — но всё это звучало будто сквозь толщу воды, где-то далеко-далеко, в другом измерении.

Здесь, сейчас, были лишь мы вдвоем. И уверенное мужское прикосновение.

Его руки уже тяжело легли мне на спину, с невыразимой осторожностью притягивая к горячему рельефному телу. Точно робкую птицу боялся спугнуть.

И именно вот эта деликатная трепетная бережность этого огромного сурового мужчины потрясла меня до глубины души. Если бы он был груб, если бы сжал меня в объятиях чуть сильнее, я бы точно нашла в себе силы оттолкнуть его сразу. Рефлекторно.

Но Архад целовал меня так нежно, словно я могла испариться в лунном свете от одного неосторожного движения.

И я замерла в полнейшей растерянности. Несколько драгоценных мгновений балансировала на тонкой грани, пока мужчина не терял времени даром.

Губы его были тёплыми, чуть суховатыми, и в их уверенном прикосновении чувствовалась его могучая, сдерживаемая сила.

Только сейчас, рядом с ним, я наконец осознала, насколько же он огромен. И ещё, что это нисколько не мешает. Наоборот. Он надавил чуть требовательнее, раскрывая мои губы шире, и ласкающим движением проник гибким языком в мой рот. И моё тело... отозвалось.

С тихим стоном я приоткрыла губы, поддаваясь его напору, внезапно позабыв обо всех причинах, что стояли между нами и которые должны были бы заставить меня оттолкнуть его.

Вот только останавливать Архада я не хотела... Разум метался в этих противоречиях. А в груди уже что-то дрогнуло, разливаясь горячей патокой давно забытых желаний, от которых тут же приятно и возбуждающе закололо кожу аж до кончиков пальцев.

Мышцы, зажатые постоянным напряжением, вдруг расслабились, и я сама не заметила, как моя ладонь легла на его широкую грудь, а я сама прильнула к нему ближе, чувствуя, как под тканью камзола мерно бьётся его сердце.

Это было так непривычно, и одновременно до головокружения правильно.

На миг — всего на одно это краткое, пьянящее мгновенье — я позволила себе просто быть. С ним. Быть слабой и желанной. Опасное для меня сейчас состояние.

Но в эту бесконечно длинную секунду я почему-то разрешила себе утонуть в этом пьянящем забытом ощущении. Погрузиться в эту сладкую, дурманящую истому. Почувствовать себя желанной не просто для кого-то, а для объекта своих тайных мыслей и таких же запретных желаний.

Только продлилось это недолго. Горячая дрожь, только что разливавшаяся по венам, в один миг обернулась ледяным ознобом.

Что я делаю? Это ведь мужчина, и я… нет! Только не это! Я не сделаю новой ошибки!

Я резко отстранилась, чувствуя, как мужские руки, только что так бережно ласкающие мою спину и волосы, тут же разжались, выпуская меня из своих объятий.

Торопливо прижала пальцы к губам, будто пытаясь стереть это ощущение, а вместе с ним и предательскую слабость, охватившую меня.

— Не стоило этого делать, Архад, — рвано выдохнула я, чувствуя, как дрожит мой голос, хотя я отчаянно пыталась придать ему твёрдости.

— Почему? — спокойно спросил он, не делая попытки приблизиться снова, но и не отводя от меня пристального взгляда. — Ты свободна. У меня тоже нет женщины. Пока. Что мешает, Мириния?

— Потому что я не собираюсь больше связывать свою жизнь с мужчиной, — резко ответила я, даже не пытаясь скрыть эту резкозть или как-то ее смягчить. — Ни с одним. Никогда. Я уже была замужем. Этого мне хватило на всю оставшуюся жизнь.

Не стала уточнять, что мужей у меня в сумме было двое уже. Это не важно.

Архад задумался, внимательно разглядывая моё лицо.

— Тот, кто сделал тебя такой… пугливой, — наконец, произнёс он с тяжёлой угрозой в голосе, — не заслуживал права называться мужчиной.

Я вздрогнула, к глазам уже начали было подступать предательские слёзы, но упрямо вздёрнула подбородок, не дав им завладеть собой.