Здесь, сейчас, были лишь мы вдвоем. И уверенное мужское прикосновение.

Его руки уже тяжело легли мне на спину, с невыразимой осторожностью притягивая к горячему рельефному телу. Точно робкую птицу боялся спугнуть.

И именно вот эта деликатная трепетная бережность этого огромного сурового мужчины потрясла меня до глубины души. Если бы он был груб, если бы сжал меня в объятиях чуть сильнее, я бы точно нашла в себе силы оттолкнуть его сразу. Рефлекторно.

Но Архад целовал меня так нежно, словно я могла испариться в лунном свете от одного неосторожного движения.

И я замерла в полнейшей растерянности. Несколько драгоценных мгновений балансировала на тонкой грани, пока мужчина не терял времени даром.

Губы его были тёплыми, чуть суховатыми, и в их уверенном прикосновении чувствовалась его могучая, сдерживаемая сила.

Только сейчас, рядом с ним, я наконец осознала, насколько же он огромен. И ещё, что это нисколько не мешает. Наоборот. Он надавил чуть требовательнее, раскрывая мои губы шире, и ласкающим движением проник гибким языком в мой рот. И моё тело... отозвалось.

С тихим стоном я приоткрыла губы, поддаваясь его напору, внезапно позабыв обо всех причинах, что стояли между нами и которые должны были бы заставить меня оттолкнуть его.

Вот только останавливать Архада я не хотела... Разум метался в этих противоречиях. А в груди уже что-то дрогнуло, разливаясь горячей патокой давно забытых желаний, от которых тут же приятно и возбуждающе закололо кожу аж до кончиков пальцев.

Мышцы, зажатые постоянным напряжением, вдруг расслабились, и я сама не заметила, как моя ладонь легла на его широкую грудь, а я сама прильнула к нему ближе, чувствуя, как под тканью камзола мерно бьётся его сердце.

Это было так непривычно, и одновременно до головокружения правильно.

На миг — всего на одно это краткое, пьянящее мгновенье — я позволила себе просто быть. С ним. Быть слабой и желанной. Опасное для меня сейчас состояние.

Но в эту бесконечно длинную секунду я почему-то разрешила себе утонуть в этом пьянящем забытом ощущении. Погрузиться в эту сладкую, дурманящую истому. Почувствовать себя желанной не просто для кого-то, а для объекта своих тайных мыслей и таких же запретных желаний.

Только продлилось это недолго. Горячая дрожь, только что разливавшаяся по венам, в один миг обернулась ледяным ознобом.

Что я делаю? Это ведь мужчина, и я… нет! Только не это! Я не сделаю новой ошибки!

Я резко отстранилась, чувствуя, как мужские руки, только что так бережно ласкающие мою спину и волосы, тут же разжались, выпуская меня из своих объятий.

Торопливо прижала пальцы к губам, будто пытаясь стереть это ощущение, а вместе с ним и предательскую слабость, охватившую меня.

— Не стоило этого делать, Архад, — рвано выдохнула я, чувствуя, как дрожит мой голос, хотя я отчаянно пыталась придать ему твёрдости.

— Почему? — спокойно спросил он, не делая попытки приблизиться снова, но и не отводя от меня пристального взгляда. — Ты свободна. У меня тоже нет женщины. Пока. Что мешает, Мириния?

— Потому что я не собираюсь больше связывать свою жизнь с мужчиной, — резко ответила я, даже не пытаясь скрыть эту резкозть или как-то ее смягчить. — Ни с одним. Никогда. Я уже была замужем. Этого мне хватило на всю оставшуюся жизнь.

Не стала уточнять, что мужей у меня в сумме было двое уже. Это не важно.

Архад задумался, внимательно разглядывая моё лицо.

— Тот, кто сделал тебя такой… пугливой, — наконец, произнёс он с тяжёлой угрозой в голосе, — не заслуживал права называться мужчиной.

Я вздрогнула, к глазам уже начали было подступать предательские слёзы, но упрямо вздёрнула подбородок, не дав им завладеть собой.

— Дело не в этом. Я приняла решение. И я его не изменю. Ни сейчас, ни потом. У меня есть дочь, есть дело, и это всё, что мне нужно. Я не ищу внимания других мужчин.

— Я видел, что не ищешь, — коротко кивнул Архад, продолжая пристально смотреть мне в глаза. — Но и я не отступлю, Мириния.

Я растерянно моргнула, не ожидая подобной прямоты.

— Что? — переспросила я, не найдя других слов.

— Я не собираюсь принуждать тебя к чему-либо, — произнёс он со спокойной уверенностью. — Не стану давить, и тем более торопить. Но и отступать не намерен. Ты нужна мне, Мириния. Как женщина, которую я уже не смогу вырвать из своего сердца. Ты — моя судьба. Я понял это ещё в тот день, когда ты впервые пришла ко мне. Духи не могут ошибаться.

— Но это невозможно, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от странной сладкой паники. — Ты меня совсем не знаешь.