— Дело не в этом. Я приняла решение. И я его не изменю. Ни сейчас, ни потом. У меня есть дочь, есть дело, и это всё, что мне нужно. Я не ищу внимания других мужчин.

— Я видел, что не ищешь, — коротко кивнул Архад, продолжая пристально смотреть мне в глаза. — Но и я не отступлю, Мириния.

Я растерянно моргнула, не ожидая подобной прямоты.

— Что? — переспросила я, не найдя других слов.

— Я не собираюсь принуждать тебя к чему-либо, — произнёс он со спокойной уверенностью. — Не стану давить, и тем более торопить. Но и отступать не намерен. Ты нужна мне, Мириния. Как женщина, которую я уже не смогу вырвать из своего сердца. Ты — моя судьба. Я понял это ещё в тот день, когда ты впервые пришла ко мне. Духи не могут ошибаться.

— Но это невозможно, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от странной сладкой паники. — Ты меня совсем не знаешь.

— Я знаю достаточно, — возразил он мягко, но непреклонно. — Ты очень красива, это правда, но за твоей красотой я вижу тебя. Ты — настоящая. Заботливая, щедрая, честная. Хозяйка своего слова, любящая мать. Смелая и сильная женщина, несмотря на свою хрупкость и то, что ты боишься больше, чем показываешь. Я назвал лишь крохотную часть. Чем больше узнаю тебя, тем сильнее восхищаюсь тобой, Мири.

Я стояла, оглушённая этими словами, не находя в себе сил прервать его жаркий монолог, и он продолжал говорить.

— Я точно знаю, что однажды ты позволишь себе довериться снова, — продолжил Архад, лаская взглядом моё лицо, — И когда это произойдёт, я буду рядом. Не буду навязываться или мешать твоей жизни. Но и прятать своих чувств тоже не стану.

— Это неправильно, — только и смогла повторить я севшим голосом. — Я не смогу. И не буду. Ни с кем.Ты не понимаешь, Архад, — покачала я головой.

— Пусть так, — коротко отозвался Архад. — Но я все равно буду рядом, Мириния. Столько, сколько потребуется.

Совершенно не знала, что ответить ему на это. А Архад просто предложил мне руку, как ни в чём не бывало, и молча повёл обратно к своей повозке. Я в каком-то полутрансе шла за ним, а потом села. И всю дорогу домой между нами оставалось это же ровное, ненавязчивое молчание, которое я больше не решалась нарушить, смотря прямо перед собой.

Так и сидела рядом с признавшимся мне в любви мужчиной, совершенно оглушенная, до боли комкая в пальцах край плаща, и внутри меня царил полнейший раздрай.

Он сказал, что не отступит. Эти слова, произнесённые с такой спокойной, несокрушимой уверенностью, отчего-то пугали меня куда сильнее любых настойчивых притязаний или назойливых ухаживаний.

Потому что где-то очень глубоко внутри, в самом потаённом уголке своей израненной души, куда я старательно не позволяла себе заглядывать, зрело подозрение, что часть меня — вопреки всякому здравому смыслу, вопреки клятвам, данным самой себе, — была совсем не против того, чтобы однажды это его терпеливое ожидание всё же увенчалось успехом.

И именно это меня пугало больше всего.

22. Платье

Со дня свадьбы прошло несколько дней.

Я так боялась, что после поцелуя и признания Архада что-то между нами разрушится. Оказывается, я очень ценила то, как складывались до этого наши отношениЯ. И мне не хотелось их терять. Его терять…

Но я не знала, как общаться дальше. Думала, что будет очень неловко, и мы неизбежно сломаем ту хрупкую, едва выстроенную между нами стену вежливого добрососедства.

Но… всё оказалось иначе.

Архад привычно пришёл на следующий же день, с тем же спокойным выражением лица, разве что взгляд на меня стал чуть пристальнее.

С корзиной свежих яблок для Диары — «мимо рынка проходил, взял, подумал, малышке понравится». Диара, разумеется, пришла в полный восторг и тут же принялась угощать яблоком свою игрушечную лошадку, трогательно приговаривая что-то серьёзное про важность правильного питания.

Я же стояла у стойки, и не знала, куда девать глаза. Глупо себя чувствовала. Я ведь не девочка уже, чтобы так позориться. Но телу было глубоко плевать на мои внутренние заморочки. И его бросало то в жар, то в холод в присутствии одного конкретного орка.

А он всего лишь, как обычно спросил, не нужно ли мне чего доставить из города, и на моё привычное «спасибо, всё есть», сел за свой столик у окна — ждать обед.

И всё. Ни одного намёка на вчерашний вечер. Ни одного лишнего слова. Только этот его долгий, ласкающий взгляд, которым он проводил меня до кухни.

Архад продолжал приходить. Помогать. Терпеливо выслушивал бесконечные вопросы от Диары и серьёзно отвечал на них. Я видела, что она все больше привязывается к нему. Еще немного и начнет называть его папа.

Но и помешать их общению смелости я не находила.

Я держалась настороже первые дни. Всё ждала, когда он сделает шаг, переступит ту тонкую грань, которую сам же и обозначил. Тогда бы у меня был весомый повод.