Боря Томашевский

За два дня до...

– Морозов послезавтра сваливает, – многозначительно произнес Никита.

Боря равнодушно кивнул, мол, в курсе, но какая разница? Что это изменит? Это же всего на неделю. Ева все равно теперь с ним. Ее не вернуть…

Они вчетвером коротали вечер в отцовском клубе. Последние пару лет они всегда собирались здесь, в «Биосфере». Ну кроме тех дней, когда Никита желал поразвлечься и придумывал что-нибудь этакое. В клубе для них даже отдельную комнату застолбили. Закуски и соки подавали им бесплатно в любом количестве. Обслуживали как самых важных гостей. И никогда не лезли, не мешали, не интересовались, чем они там занимаются за закрытой дверью.

Всё это, разумеется, с дозволения отца. Правда мало кто знал цену его щедрости. Собственно, только Боря, Никита, ну и сам отец.

Единственное условие – никакого алкоголя. Даже легкое пиво отец запретил. Однако при желании они без помех проносили все, что нужно, с собой. Кто бы им не дал?

Персонал, конечно, это знал, но закрывал на всё глаза. Взять хотя бы тот случай с Рукавишниковой, когда Булатов из обычных фруктовых коктейлей сделал просто ядерное пойло. И Рукавишникова налакалась в хлам, еле на ногах стояла. Однако никто их не выдал отцу. И даже про стычку с Морозовым не стали докладывать, хотя тогда и посуду побили, и что-то еще сломали. Но там, кажется, Никита подсуетился и кому надо заплатил за молчание.

Он вообще умел это делать – заставлять людей поступать так, как надо ему. Кого – подкупал, кого – вынуждал, по-разному. Но все плясали под его дудку, факт.

Хотя нет, не все. Морозов вот нет. Такое даже представить невозможно. И с Евой тоже не вышло.

Боря хотел бы так уметь – стоять на своем и будь что будет. Но не мог. Уступал каждый раз и тихо ненавидел за это Никиту. Ну и не только за это…

– Морозов, говорю, сваливает. Ты не догоняешь? – усмехнулся Никита.

Боря воззрился на него непонимающе. Головин вместо объяснения взял со стола зубочистку и швырнул ее в Руслана. Тот сидел напротив и увлеченно целовался с Вероникой.

– Хватит сосаться, – бросил им с раздражением.

– Что такое? – тут же отстранился от Вероники Булатов и уставился на Никиту как преданный пес в ожидании команды. Вероника поправила ворот блузки и растрепавшиеся волосы, облизнула губы и тоже посмотрела на Головина, только заинтересованно. Даже с азартом. Лишь он, Боря, сразу напрягся.

– В третий раз повторяю для одаренных – Морозов послезавтра сваливает на свои соревнования.

– А, ну да, физрук же говорил, – поддакнул Булатов. – И что?

– И то. Самое время разобраться с этой продажной сучкой Габер.

Внутри похолодело. Боря, конечно, ожидал чего-то подобного. Это совсем надо не знать Никиту, чтобы думать, что он молча проглотит такую обиду – его посмели променять на какого-то тупого нищеброда. Нет, не на какого-то, а на ненавистного Морозова. Но все-таки надеялся, что обойдется. Не обошлось…

– Что будем делать, – Вероника придвинулась ближе, практически навалилась на столик всей грудью. Чуть ли ладони не потерла в предвкушении.

– Что-что? Наказывать. Причем желательно так, чтобы и Морозову прилетело. Мыслей, вариантов много. Но самое простое – оно обычно самое надежное.

Никита, скрестив руки на груди, вальяжно откинулся на спинку дивана.

– Хорошо бы заманить ее сюда, в клуб. Это было бы просто идеально. У меня есть такие колеса, которые влет вырубают. Причем чел может быть как бы в сознании, но абсолютно безвольным. Как кукла. С ним что хочешь, то и делай.

– Ух ты! А откуда у тебя такое? – заинтересовался Руслан.

– Я через Пашу у одного челика взял. Вообще хотел для отцовской Катьки. Но она, по ходу, скоро и сама отвалится. Срутся с отцом каждый день… – сообщил Никита.

От Бори не ускользнули торжествующие нотки в его голосе. Ну да, Головин очень хотел избавиться от этой Кати. Видимо, уже почти получилось.

– И ты хочешь Габер накачать? А потом? – спросил Булатов.

– Ой, Рус, ну что ты как маленький, – хмыкнула Вероника. – Никита же сказал – можно будет с ней делать что угодно. Например, раздеть, нафоткать и скинуть Морозову. Или вообще видосик снять.

– А можно и не только раздеть, – подхватил Головин. И понеслось…

Боря слушал, как его друзья, войдя в раж, выдавали одну безумную идею за другой, а самого мутило.

– Да вы чего? Нас потом всех посадят! – не выдержал он.

– Начинается… Мы еще ничего не сделали, а Боря, как всегда, уже очканул, – презрительно фыркнул Головин.

– Никита же сказал, что это будет выглядеть, как будто она всё сама… – влезла Вероника.

– Какая сама? Ева вообще не пьет. Даже если что-то такое удастся ей подсунуть, она же потом поймет, что ее накачали. И она не Варька, молчать не станет. Фотками и видосами ее не напугать. Она такой кипиш поднимет, мало не покажется.