Девушка в очередной раз ускорила шаг, несясь так, словно за ней по пятам гналась целая свора фейсакских головорезов.

Наконец, чудом опередив преследователей, она пулей влетела в подъезд своего доходного дома, благополучно оторвавшись от назойливых кавалеров.

«Хух…» — девушка судорожно прижала руку к колотящемуся сердцу, твердо вознамерившись впредь пореже высовывать нос на улицу под покровом ночи.

Лишь теперь до неё окончательно дошло: у столь немыслимой, заоблачной красоты имеется весьма пугающая изнанка.

С горем пополам усмирив бушующие эмоции, Жасмин поднялась по сумрачной лестнице на третий этаж. Очутившись у родного порога, она привычным движением отперла замок своим ключом.

На цыпочках, с параноидальной осторожностью приблизившись к родительской кровати, она вновь, опираясь на скупые лучи лунного света, принялась дотошно вглядываться в их лица.

В отличие от той картины, что она наблюдала перед уходом, нынче щеки стариков налились здоровым румянцем. Седины и морщин заметно поубавилось, а тяжелый храп и вовсе сошел на нет.

«Они и впрямь исцелились…» — на губах Жасмин сама собой расцвела лучезарная улыбка, и она беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнула.

Уловив легкий шорох, её матушка едва заметно дрогнула веками и медленно распахнула глаза.

Девушка затаила дыхание и поспешно стерла с лица улыбку, изготовившись преподнести грандиозный сюрприз.

Женщина приподнялась на локтях. Её сонный взор скользнул по фигуре дочери, и лицо в ту же секунду исказила гримаса первобытного, леденящего ужаса.

— Ты кто такая⁈ — истошно, срывающимся на визг голосом выпалила она, параллельно принявшись остервенело расталкивать спящего супруга.

«Кто я?..» Жасмин впала в глухой ступор. На мгновение она напрочь лишилась дара речи, решительно не беря в толк, как отвечать на столь до смешного примитивный вопрос.

Тем временем проснулся и отец. Смежив брови, он с нескрываемым недоумением и откровенной паранойей уставился на незваную ослепительную гостью.

— Пошла вон! Иначе я сейчас же подниму на ноги всю полицию! — мать пулей выскочила из постели. Хищным движением сгребши стоящий на тумбочке тяжелый подсвечник, она выставила его перед собой словно дубинку.

— В этом доме ворам не рады, — куда более сдержанно, но с ледяной твердостью процедил отец, указывая на дверь.

Будучи тертым калачом, он прекрасно осознавал: загонять воров в угол смерти подобно. Одно неверное движение — и загнанный в капкан преступник неминуемо сорвется на кровавую резню.

Не виси на его шее жена с ребенком, он бы ни за какие коврижки не спасовал перед схваткой. Вот только нынче он тащил на своих плечах бремя безопасности всей семьи.

Жасмин наконец-то вынырнула из оцепенения и суетливо, заикаясь, пролепетала:

— Папочка, мамочка, это же я…

Договорить ей так и не дали. Ошалевшая мать коршуном бросилась вперед, принявшись неистово выталкивать её прочь, а отец мертвой хваткой вцепился в плечи, бесцеремонно вышвыривая за порог.

В этой дикой суматохе её жалкие попытки оправдаться благополучно разбились о глухую стену паники.

Бам!

Родная дверь с оглушительным треском захлопнулась прямо перед носом, оставив девушку барахтаться в пучине свинцовой безысходности и растерянности.

Она уже было порывалась заколотить кулаками по дереву, мечтая сунуть им под нос свои ключи и доказать личность, как вдруг до её слуха донесся крик матери. Женщина высунулась в распахнутое окно и истошно завопила дежурящим внизу констеблям:

— Воры! К нам вломились воры!

«Воры… Старики напрочь меня не признали… А что, если они решат, будто я убила их настоящую дочь?.. Неужто легавые поверят россказням про какую-то „Автоматическую машину желаний“?» У Жасмин тревожно екнуло сердце. Ведомая чистыми инстинктами, она молниеносно выковала план: рвать когти из дома от греха подальше. Девушка твердо решила переждать бурю, а уж с рассветом выловить родителей поодиночке и вывалить на них ворох общих воспоминаний, дабы пробить эту брешь недоверия.

Стуча каблуками и низко понурив голову, она пулей понеслась вниз по лестнице. Под пытливыми взорами повыскакивавших на шум соседей девушка вылетела вон из подъезда.

Заложив крутой вираж и нырнув в ближайший темный переулок, дабы благополучно разминуться с бегущими со стороны проспекта копами, Жасмин наконец-то остановилась. Тяжело, с надрывом глотая воздух, она почувствовала, как по щекам предательски покатились горькие, обжигающие слезы, со звонким стуком разбиваясь о брусчатку.

Внезапно из темноты хищно вырвалась чужая рука. Наглухо зажав ей рот, неведомая тварь бесцеремонно уволокла её в самые глухие дебри переулка.

— Какова цена? Отстегну сколько скажешь, всё до пенни выложу… — прямо над ухом хрипло, в стельку пьяно и невнятно забормотал какой-то мужик. Ублюдок явно принял её за портовую девку, банально не в силах противиться дьявольской, ослепительной красоте.