Жасмин рефлекторно вскинула руки, наглухо зажав себе рот. В её широко распахнутых глазах заплясали искры бьющего через край восторга, стремительно застилаемые влажной пеленой подступающих слез.

Выждав пару секунд и кое-как совладав с собой, она утерла лицо рукавом, повернулась к Мерлину Гермесу и выдохнула:

— Вы… вы Бог?

— Я всего-навсего фокусник, питающий слабость к сотворению чудес, — с легкой улыбкой отозвался Клейн, небрежно указав на стоящий поодаль агрегат. — Подлинной благодарности заслуживает именно она — «Автоматическая машина желаний».

— Автоматическая… — на чистых инстинктах, сквозь бушующую в груди бурю эмоций, эхом повторила Жасмин.

Клейн утвердительно кивнул:

— Истинно так. Агрегат, способный работать сам по себе, напрочь лишенный нужды в сторонней помощи. Самая что ни на есть «Автоматическая машина желаний».

— Можешь воспринимать её как обычный газовый счетчик: стоит лишь бросить внутрь монетку, и она выдаст тебе воплощенную мечту точно так же, как счетчик выдает порцию газа.

— Алгоритм до смешного примитивен: скармливаешь ей один пенни, загадываешь желание, а затем дергаешь за рычаг.

— Вот только заруби себе на носу: лимит строго ограничен тремя желаниями.

Распинаясь с этими пояснениями, Клейн не удержался от едкой самоиронии, беззвучно проворчав про себя:

«Сыграй я однажды в ящик и обратись в Запечатанный артефакт, искренне уповаю, что стану чем-то вроде этой самой „Автоматической машины желаний“».

— Покинув Констон, столицу округа Мидси, Клейн благоразумно перекроил свой подход к исполнению чужих чаяний, дабы банально не свихнуться от тоски:

Человек кровь из носу обязан уметь находить крупицы радости даже в самой унылой, серой рутине.

«Воистину, это просто немыслимо…» — Жасмин физически не могла нащупать подходящих слов, чтобы облечь в них всё то, что сейчас клокотало в её душе.

Бьющие через край эмоции от этого благополучно пошли на спад, уступив место легкому умиротворению.

— А она… я имею в виду эту самую «Автоматическую машину желаний»… она теперь останется здесь насовсем? — с робкой заминкой поинтересовалась девушка.

Клейн с легким смешком покачал головой:

— Отнюдь.

— Быть может, она проторчит на этом пятачке дня три, а может, и того меньше. Вполне вероятно, что с первыми лучами рассвета махина попросту бесследно испарится.

— Вот только в Лету она ни за какие коврижки не канет. Кто знает, глядишь, в один прекрасный день ты вновь напорешься на неё за каким-нибудь уличным поворотом.

В голове Жасмин царил такой первобытный хаос, что распутать этот клубок мыслей ей было явно не по зубам. Девушке не оставалось ничего иного, кроме как торжественно, с глубочайшим почтением поклониться диковинному агрегату:

— Примите мою безмерную благодарность, господин «Автоматическая машина желаний».

Вслед за этим она отвесила не менее учтивый поклон и самому Клейну:

— Премного благодарна и вам, мистер Гермес.

Не успели эти слова сорваться с её губ, как в памяти Жасмин ослепительной вспышкой воскресла давешняя оговорка мага. Разрываясь между жгучим предвкушением, бьющим через край восторгом и донельзя неловким смущением, она робко уточнила:

— Вы упоминали, что лимит — целых три желания?

— Истинно так, вот только аттракцион невиданной щедрости окончен. За последующие чудеса придется отстегивать звонкую монету, — ни на йоту не смутившись, невозмутимо отозвался Клейн.

Глава 1313 Третье желание

Услышав это, Жасмин почувствовала бьющее через край волнение, однако на душе всё еще скребли смутные сомнения:

— И какую же цену мне придется за это заплатить?

В её картине мира тот факт, что первая попытка обошлась даром, совершенно не гарантировал подобной щедрости при последующих просьбах.

Клейн привычным жестом поправил высокий цилиндр на голове и с легкой улыбкой отозвался:

— Та самая брошенная монета в один пенни и есть цена. Как, впрочем, и те неотвратимые метаморфозы, с которыми тебе предстоит смириться после исполнения заветной мечты.

Жасмин, с горем пополам уловив суть сказанного, кивнула. Отбросив прочь последние крупицы нерешительности, девушка сунула руку в карман пальто, отчаянно надеясь нащупать там хоть парочку медяков и благополучно завершить таинство.

Увы, карман зиял гулкой пустотой. Если вынести за скобки сиротливо скомканный носовой платок, там не было ровным счетом ничего.

Затянувшееся на долгие месяцы добровольное затворничество в четырех стенах привело к тому, что она уже целую вечность даже не держала в руках звонкой монеты.

А сюда, на Муниципальную площадь, она добралась на своих двоих, благоразумно не став раскошеливаться на билет в общественном омнибусе.

— Я… могу ли я сперва сбегать домой? — сгорая от жгучего стыда и досады на саму себя, робко поинтересовалась девушка.