Девушка неистово забилась в этих липких тисках, разрываясь между первобытным ужасом, паникой и свинцовой безысходностью.

В тот самый миг, когда её рассудок уже балансировал на грани тотального срыва, железная хватка пьянчуги неожиданно обмякла.

— Мисс, вы целы? — разорвал тьму суровый, грубоватый баритон.

Жасмин пулей отскочила прочь от валяющегося забулдыги. Резко обернувшись, она воочию узрела констебля, облаченного в классическую черно-белую клетчатую униформу.

— Он… он пытался… — едва начав фразу, она не выдержала и разрыдалась навзрыд.

Окинув прелестную жертву исполненным щемящей жалости взглядом, служитель закона проронил:

— Мы немедля упечем этого мерзавца за решетку, и его ждет суд. Вот только вам, мисс, кровь из носу надлежит проследовать со мной в участок, дабы составить официальный протокол.

Всё еще барахтаясь в пучине леденящего страха и абсолютной растерянности, девушка на чистых инстинктах покорно закивала.

Вскоре она уже ютилась на жестком стуле в комнате для допросов полицейского управления, а напротив восседали её спаситель вкупе со своим напарником.

— Иными словами, он даже словом не обмолвился о вашей возможной профессии, а вы, в свою очередь, ни единым жестом не давали поводов для двусмысленных толкований? — констебль дотошно, ювелирно подбирал слова.

Бедолага до смерти боялся рубануть с плеча и невзначай ранить тонкую душевную организацию этой сказочной красавицы.

Жасмин, намертво вцепившись обеими руками в кружку с кофе, сделала крошечный глоток и тихо отозвалась:

— Угу, я лишь только свернула в тот переулок.

— Добро. Думаю, на этом можно поставить точку. Мисс Жасмин, не сочтите за труд подсказать свой адрес. Мы тотчас же отрядим эскорт, дабы благополучно доставить вас до самых дверей, — с нескрываемым, подобострастным желанием угодить защебетал второй коп.

Воскресив в памяти перекошенные от ужаса лица родителей и те сальные, омерзительные взгляды уличных зевак, Жасмин передернуло от пронизывающего озноба. С трудом сдерживая готовые вновь хлынуть слезы, она выдавила:

— Мы с родными вдрызг разругались, так что путь домой мне пока заказан. Быть может… вы могли бы подбросить меня до ближайшей гостиницы?

Выпалив это, девушка с леденящим ужасом вспомнила: в её карманах гуляет ветер, позвякивая жалкой парой пенни. На приличные номера этой мелочи ни за какие коврижки не хватит, а соваться в дешевые клоповники с её новой внешностью — чистой воды самоубийство.

Тот самый первый коп на долю секунды впал в ступор, после чего коротко кивнул:

— Без проблем.

Пока полицейский сопровождал Жасмин до отеля, он всю дорогу мялся, то и дело порываясь что-то сказать. Наконец, он всё же не выдержал:

— Если… я лишь предполагаю, но если вы вдруг твердо решите податься на панель, можете смело идти ко мне. Вам совершенно ни к чему… ни к чему терпеть все эти уличные мытарства…

Эти слова обрушились на Жасмин сокрушительным ударом. Её рассудок едва не разлетелся вдребезги — ощущения были точь-в-точь как в тот роковой день, когда она впервые после пожара узрела в зеркале свое изуродованное пламенем лицо.

Душу затопила кромешная, первобытная незащищенность. Проглотив горький ком, девушка сохранила глухое, звенящее молчание.

Хвала небесам, констебль благоразумно не стал переть напролом. Он молча довел её до дверей ближайшей гостиницы.

— Дальше я сама, — ледяным тоном отрезала Жасмин, наглухо обрубив его поползновения проводить её до самых покоев.

Дождавшись, пока фигура полицейского окончательно скроется из виду, она, так и не подойдя к стойке регистрации, пулей выскользнула обратно на улицу.

Девушка отчаянно жаждала вернуться на Муниципальную площадь, разыскать ту самую проклятую «Автоматическую машину желаний» и немедленно, с корнем выжечь свой последний каприз.

Подобная заоблачная красота оказалась поистине фатальным, леденящим душу проклятием!

Прошагав пару метров, Жасмин сноровисто стянула с плеч шарф. Она принялась маниакально, слой за слоем заматывать им лицо — точь-в-точь как пару часов назад, собираясь на первую вылазку.

Тогда её плоть еще несла на себе уродливое клеймо пожара. Выжженный нос и изуродованные в кровавое месиво губы делали её вылитой копией хтонического демона.

Запрыгнув в омнибус и благополучно добравшись до Муниципальной площади, она вновь юркнула на нужную улицу. Вдали уже маячил до боли знакомый, выточенный из тусклой латуни агрегат.

Свинцовый груз паники в душе Жасмин мгновенно пошел на спад. Прибавив ходу, девушка вплотную подобралась к механизму.

И тут её накрыл глухой ступор: как, дьявол побери, заставить эту железяку отмотать всё назад и аннулировать сделку?