— Ко всему прочему, Понтифик настоятельно рекомендует вам сколотить в Баклунде от трех до пяти отрядов Потусторонних, чей костяк будет выкован исключительно из представителей рода Крови.

— И Церковь Ночи вкупе с Церковью Бурь не вставят нам палки в колеса? — Эмлин испокон веков свято чтил уголовный кодекс, в худшем случае позволяя себе лишь вороватые набеги на больничные запасы крови, а потому этот вопрос сорвался с его губ на чистых инстинктах.

Лорето расплылся в лучезарной, отеческой улыбке:

— Напротив, это их прямая, железобетонная просьба.

— В свете того, что львиная доля сил Церкви Пара благополучно свернула удочки и покинула страну, кадровый голод на казенных Потусторонних в Лоэне нынче трещит по швам.

— Спору нет, Церковь Ночи и Церковь Повелителя Бурь уже успели подмять под себя ту жалкую горстку оперативников «Механического Сердца» и рядовых клириков, что наотрез отказались бросать родные пенаты. Вот только это капля в море. Вдобавок на их плечах мертвым грузом висит зачистка фейсакских территорий и поддержка приходов в независимых заморских колониях. А посему они отчаянно уповают на нашу посильную подмогу.

— Для нашей собственной экспансии и проповедей в Лоэне это сулит воистину грандиозные барыши. Однако зарубите себе на носу: в этих краях нам кровь из носу надлежит держать свои амбиции в стальной узде. Никакой оголтелой, агрессивной вербовки — мы должны балансировать строго на одном уровне с остатками Церкви Пара. Разумеется, даже при таком раскладе догнать их по численности паствы нам не светит еще очень и очень долго. На это придется положить труды одного, двух, а то и трех грядущих поколений.

«Вот и чудно. Законсервировать нынешние масштабы и расти черепашьими темпами — идеальный расклад… Раздувать агрессивную пропаганду — та еще зубодробительная морока…» — Эмлин беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул и с ледяным спокойствием отозвался:

— Заметано.

…………

Море Соня. «Город Щедрости», Байам.

Элджер, облаченный в епископскую мантию, богато расшитую узорами молний и морских волн, и увенчанный выкованной из металла Священной эмблемой Бури, незыблемой скалой возвышался на самом пике прибрежного горного хребта. Мужчина устремил тяжелый взгляд по ту сторону густых островных джунглей.

Деревьев там изрядно поубавилось, а кольцо холмов и сопок было безжалостно, методично сровняно с землей, обнажив надежно укрытую от чужих глаз гавань.

В былые времена эта тайная бухта безраздельно принадлежала силам Сопротивления. И пусть тягаться размахом с монументальными причалами Байама ей было не по зубам, её средних габаритов с лихвой хватало, дабы благополучно прокормить весьма солидную прорву народу.

Ныне же вокруг этого порта уже успели возвести черновые контуры совершенно нового полиса, чья архитектура дышала первобытной, суровой мощью. Городок был до смешного мал — едва ли дотягивал до пятой части самого Байама, а то и меньше.

В самом его сердце плечом к плечу взмывали в небеса две башни: одна увенчанная куполом, другая — острым шпилем. Обе щеголяли диковинной, серебристой облицовкой, которая под палящими лучами солнца исторгала из себя ослепительные, режущие глаз блики.

От этих башен-близнецов веером разбегалась целая паутина залитых бетоном трактов. Они петляли меж свежевыстроенных, сложенных из грубого камня домов, выныривали на просторные площади и тренировочные полигоны. Вдоль обочин уже зеленела свежая поросль молодых деревьев, щедро одаривая округу духом кипучей, бьющей через край жизни.

Элджеру было доподлинно ведомо: под сводами этого новоиспеченного города благополучно осели не только выходцы из Города Серебра, но и древние изгнанники Лунного Города.

Львиная доля последних несла на себе печать гротескных, пугающих мутаций. Бедолаги пока наотрез отказывались наводить мосты с обывателями Байама и прочих островных поселений, благоразумно предпочитая закупать провиант и скарб исключительно через посредников из Города Серебра.

Птички напели, что они спят и видят, как бы забиться в самые непроглядные пучины джунглей и воздвигнуть там собственный, суверенный бастион, проложив лишь одну-единственную, путеводную нить к Новому Городу Серебра.

«Вся эта братия — истовая паства господина „Шута“. Мне кровь из носу надлежит виртуозно, дюйм за дюймом вплести их в единый монолит архипелага Ротсид… Пожалуй, пока не станем лезть в душу к тем, кого изувечила скверна. Пусть жители Города Серебра потихоньку таскают с собой в Байам тех лунатиков, чьи лица еще не утратили человеческий облик…» — Элджер, сурово сведя брови, дотошно препарировал в уме план своих грядущих маневров.