Этот мрачный образ разительно, до боли контрастировал с той жизнерадостной и бойкой девчонкой, какой Жасмин помнила себя в прошлом.

Во время той проклятой бойни шальной артиллерийский снаряд разнес их с родителями отчий дом в щепки. За взрывом последовал безжалостный пожар, который дотла выжег её лицо и покрыл всё тело страшными, зияющими ожогами.

Не улыбнись ей тогда слепая фортуна, она бы давным-давно испустила дух от столь чудовищных увечий. Но даже чудом выкарабкавшись, Жасмин казалось, будто её подлинная жизнь навсегда, с оглушительным треском оборвалась в тот самый роковой миг.

Ныне её нос был начисто выжжен, оставив после себя лишь две пугающие, черные дыры. Лицо, шею и руки густо испещряли уродливые, багровые рубцы от языков пламени. Выйди она в таком виде под покров ночи — и сошла бы за самого настоящего, леденящего душу демона.

В памяти мертвой хваткой отпечатался один случай: в первую же ночь после переезда в эти апартаменты, умывшись перед сном в общей уборной и только-только шагнув за порог, она нос к носу столкнулась с каким-то пареньком. И тот её тоже заметил.

Купаясь в лучах багровой луны, лицо мальчишки вмиг исказилось в гримасе первобытного, животного ужаса. Казалось, он вот-вот подскочит на месте, круто развернется и с истошным воплем бросится наутек.

В конце концов бедолага титаническим усилием воли взял себя в руки. Лишь шарахнулся в сторону на пару шагов, больше не отваживаясь даже мельком взглянуть на её изувеченное лицо.

Этот немой ужас безжалостно, словно ножом, пронзил её и без того хрупкую душу. С того самого дня девушка наглухо заперлась дома, а умываться выходила исключительно глухой ночью, когда всё вокруг погружалось в звенящую тишину.

За это она была бесконечно, от всего сердца благодарна родителям: те благоразумно не проронили ни слова. Они молча рвали жилы, тянули лямку быта и, опираясь на тающие сбережения вкупе с найденной подработкой, с горем пополам удерживали семью на плаву, напрочь избавив Жасмин от нужды искать заработок на улице.

Пройдя еще немного, девушка наконец-то узрела эпицентр карнавала — Муниципальную площадь Лимона.

Кипящее там людское море, бьющие через край эмоции и полыхающая, праздничная атмосфера заставили Жасмин на чистых инстинктах вкопанной застыть на месте.

Подойти ближе она банально не отважилась. До смерти боялась, что толпа обратит внимание на её нелепый, диковинный наряд, страшилась, что случайный толчок сорвет спасительный шарф.

Пробарахтавшись в сомнениях несколько секунд, она окончательно остановилась. Отыскав чистый пятачок на обочине, Жасмин опустилась на мостовую и принялась завороженно, издали созерцать празднество на площади.

Одному богу известно, сколько минуло времени, прежде чем она внезапно почуяла чье-то присутствие по соседству.

То был молодой мужчина, щеголяющий в черной мантии и высоком цилиндре, до боли похожий на заправского циркового фокусника.

«Муниципальная площадь находится вон там…» — Жасмин на чистых инстинктах порывалась подсказать дорогу, однако её губы лишь судорожно дрогнули, так и не исторгнув ни звука.

Девушка не смела, да и напрочь не желала заводить с кем-либо беседу.

Вот только этот молодой человек сам проявил инициативу. Изящно приподняв цилиндр и отвесив легкий поклон, он произнес:

— Мисс, вам, часом, не ведомо, для чего предназначена эта машина?

Машина? Жасмин рефлекторно вскинула голову и, поддавшись глухому недоумению, проследила за взглядом незнакомца.

В тусклом свете газового фонаря, невесть когда и как, вырос диковинный агрегат, габаритами напоминающий тесный платяной шкаф.

Его корпус отливал тусклой латунью, перемежаясь вставками из мутного, почти непроницаемого стекла. Мириады шестеренок, подшипников, заклепок и металлических трубок бесстыдно выпирали наружу, придавая механизму донельзя топорный, первобытный вид.

Оторвав взор от этой махины, Жасмин лишь отрицательно покачала головой, давая понять, что ни сном ни духом не ведает о её предназначении.

Синхронно с этим скупой жест красноречиво вопил о её нежелании продолжать разговор.

— Это — «Автоматическая машина желаний», — с легкой улыбкой просветил её юноша. — Мое собственное изобретение. Дрянь способна в автономном режиме воплощать в жизнь заветные мечты того, кто ею управляет. Ах да, где мои манеры: меня зовут Мерлин Гермес. Я — странствующий фокусник.

«Автоматическая машина желаний»… Жасмин впала в легкий ступор: каждое отдельное слово было ей кристально ясно, вот только сплести их в осмысленную картину мозг наотрез отказывался.

— Можешь смело опробовать её в деле. Как первому испытателю — абсолютно безвозмездно, — не стирая с лица улыбки, предложил Клейн, скрывающийся под личиной Мерлина Гермеса.

Жасмин вновь замотала головой, всем своим видом отказываясь от беседы.

Клейна этот глухой отказ ни на йоту не смутил. Искоса мазнув по ней тяжелым взглядом, он проронил: