Элджер созерцал людской поток на улицах, кишащий словно муравьи, и цеплялся взглядом за пеструю россыпь архитектуры, так разительно контрастирующую с привычной, сдержанной палитрой львиной доли Лоэна. Уголки его губ едва уловимо дрогнули, поползли вверх в легкой полуулыбке, но в ту же долю секунды сурово сомкнулись обратно.

Моряк слегка прищурился. Одному богу было известно, какие именно глубинные струны его души нынче звенели, и чем именно он так сладостно, безмолвно упивался.

В этот самый миг перед его взором внезапно, словно гром среди ясного неба, вырисовалась плотная пелена серо-белой мглы.

Следом за этим маревом проступили монументальные своды древнего дворца и размытый, величественный силуэт в самом его сердце. И до ушей Элджера раскатистым эхом донесся голос самого господина «Шута»:

— Новое поручение. Взять под жесткий колпак и вести негласную слежку за человеком по имени Верду Гарсия.

В тандеме с этим божественным оракулом на разум моряка обрушился целый шквал колоссальных, многогранных агентурных сводок. Они ревущим ливнем хлынули в подкорку, позволив Элджеру кристально ясно, в мельчайших деталях уяснить всю подноготную мишени.

То был залегший на дно выходец из династии Авраамов. Буквально на днях этот бедолага снялся с якоря, покинув пределы графства Диси, и нынче держал курс прямиком на архипелаг Ротсид.

— Ваша воля — мой закон! — Элджер, ни на йоту не испугавшись, а напротив, воспылав бьющим через край, искренним восторгом, отвесил глубокий, благоговейный поклон.

…………

Клейн был так кристально ясно осведомлен о том, что Верду Гарсия Авраам покинул Северный континент и отбыл на архипелаг Ротсид, исключительно благодаря Дориану Грею, который любезно выложил эту агентуру во время недавней истовой молитвы.

К тому же сыщик уже давным-давно, с полуслова раскусил подлинные мотивы этого самого Верду: парень спал и видел, отчаянно жаждая вырвать мистера «Дверь» из небытия и вернуть этого Короля Ангелов обратно в материальную реальность.

Истинная причина, толкнувшая Клейна подрядить мисс «Фокусника» слить Авраамам один из ритуалов освобождения мистера «Дверь», крылась в банальном дефиците железобетонного доверия между сторонами. Вздумай он юлить, утаивая правду, или скорми им откровенную, шитую белыми нитками ложь о том, что для таинства позарез нужно пустить в расход какого-нибудь ангела — Авраамы бы почти стопроцентно почуяли неладное. Они бы неминуемо заставили Форс и дальше рыть носом землю, наводя мосты с мистером «Дверь», и принялись бы лихорадочно прощупывать обходные лазейки для верификации.

Стоило бы им лишь нащупать малейшую брешь в легенде — и Клейн наглухо лишился бы рычагов давления на эту древнюю династию. Выжечь фатальную угрозу на корню, загодя подстелив соломку, стало бы физически немыслимо.

Обернись дело пару лет назад, сыщик бы и в ус не дул, плюнув на эти заморочки. Вот только нынче дыхание Апокалипсиса неумолимо обжигает спину, а леденящая скверна Внешних божеств всё агрессивнее и беспардоннее разъедает саму ткань реальности. При таком раскладе ни одна живая душа не поручится, что в один прекрасный день кто-то из Авраамов не наложит лапы на нужную еретическую чертовщину или не ударит по рукам с нужными фанатиками, выудив подлинный, убийственный обряд.

А посему Клейн резонно рассудил: подсунув им тот самый зубодробительный, практически невыполнимый ритуал, он виртуозно сорвет банк их доверия. Эта наживка заставит бедолаг уверовать в господина «Шута» с еще более истовым, слепым фанатизмом. А уж оседлав эту преданную паству, он сможет играючи, словно кукловод, держать под жестким колпаком любых радикалов и экстремистов в их рядах. Запеленговав каждый их шаг, он сумеет молниеносно вставить палки в колеса и пресечь катастрофу.

Глава 1312 Автоматическая машина желаний

Округ Мидси, город Лимон.

Жасмин, наглухо закутав лицо шарфом, шагнула за порог доходного дома.

До нее дошли слухи, что ежегодный лимонский карнавал уже вовсю гремит, и девушке до смерти захотелось прогуляться до Муниципальной площади, чтобы хоть краем глаза взглянуть на празднество.

В прошлом году из-за полыхающей войны карнавал отменили, что её тогда немало расстроило. А вскоре после этого на Жасмин обрушилась самая страшная, фатальная трагедия в её жизни, заставившая девушку запереться в четырех стенах: она боялась и попросту не желала выходить на улицу.

Быть может, из-за столь долгого, удушающего добровольного затворничества в тесных застенках собственной комнаты, в последнее время её всё чаще тянуло на улицу. Хотелось просто побродить по городу, как в былые, безмятежные времена.

Бросив мимолетный взгляд на огромную стеклянную витрину уличного магазинчика, она воочию узрела свое нынешнее отражение:

С ног до головы облаченная в кромешный, непроницаемо-черный цвет, без единого пестрого пятна. Подол длинного платья доставал до самых лодыжек, вуаль на шляпке скрывала добрую половину лица, а от глаз и до самой шеи всё было в несколько слоев намертво замотано плотным шарфом. На руках красовались вязаные шерстяные перчатки.