— Прошу прощения, что поставил тебя в неловкое положение, — бормочет Мэддокс там, где челюсть сходится с ухом. Дрожь прошивает меня насквозь. — Я хотел услышать твой голос, любовь моя.

— Не люблю выступать на публике. — Слова выходят прерывистыми от его прикосновений.

— Позволь мне помочь тебе привыкнуть к этому, пока у тебя не появилась более широкая аудитория.

Я киваю. Это единственное, что я заставляю себя сделать, пока поворачиваюсь и наблюдаю, как он возвращается и встает передо мной, из-за чего его выпуклость оказывается прямо на уровне моих глаз. Он снимает свитер и кладет его перед моими коленями. Жар разливается по моей киске — наполовину от возбуждения, наполовину от... тревоги.

— Раздвинь ноги.

Я часто моргаю, чтобы прогнать мысли. Какая-то врожденная часть меня хочет угодить ему —впечатлить его . Он открывает рот, чтобы повторить, и я поспешно выполняю приказ. Колготки цепляются за пол, пока мои колени не находят спасение на кашемировой ткани, все еще хранящей остатки его тепла.

Он наклоняет голову, проходясь по мне забавным, изучающим взглядом.

— Шире.

Я сглатываю колкий ответ, колеблясь мгновение перед тем, как подчиниться. Он тихо смеется, обнимая ладонью затылок, и опускает руку под мою юбку, ведя пальцами по киске, касаясь и дразня, потирая там, где я так хочу его. Я начинаю тяжело дышать и подаваться бедрами навстречу, чтобы получить от него то, в чем нуждаюсь. Только тогда он сдвигает в сторону белье и вводит палец внутрь.

В глазах взрываются звезды. Я прогибаюсь вперед, удерживаемая в вертикальном положении лишь его пальцами, запутавшимися в моих волосах. Он вынимает палец, чтобы добавить второй. Мои мышцы сжимаются вокруг них, и сильная дрожь прошивает меня, когда он принимается тереть мой клитор большим пальцем.

Его смешок звучит почти издевательски.

— Терпеть не можешь, когда тобой командуют, но твоя киска от этого чертовски течет, правда?

Я проклинаю его взглядом, потому что, черт его дери, он прав. Когда я не отвечаю, он оставляет меня ни с чем и сжимает сверхчувствительный клитор. Я вскрикиваю, вонзая ногти в его прикрытые тканью предплечья.

— Правда ведь, мисс Синага? — от строгого голоса Мэддокса я закипаю.

— Да, сэр, — сквозь зубы бросаю я, и этот садистский козел крепче сжимает мои волосы и заносит руку над киской. Он будто намеренно пытается вызвать во мне строптивость.

Он приподнимает брови.

— Сэр?

Я веду плечом.

— Легко запомнить.

Очевидно, это не тот ответ, потому что он мгновенно свирепеет, и я на собственном опыте убеждаюсь, почему люди называют его мстительным.

— Если уж у тебя такой строптивый рот, тебе лучше уметь им пользоваться. — Он выпрямляется во весь рост; в нем не остается ни капли нежности, пока он наматывает мои волосы на кулак и запрокидывает мою голову. — Высунь язык.

То ли сработал инстинкт самосохранения, то ли желание получить разрядку оказалось достаточно сильным, чтобы заставить меня подчиниться, но я приоткрываю губы, показывая ему горло, и тянусь к ремню.

Мои глаза округляются, когда его влажные пальцы толкаются мне в рот, покрывая язык свидетельством моего же возбуждения. Срабатывает рвотный рефлекс, я с трудом сглатываю, но он не отступает, лаская мое горло так, словно приучает меня принять его целиком. Слезы закипают в глазах, готовые пролиться каждый раз, когда он снова продвигается вглубь.

Влага стекает по моим бедрам, насквозь пропитывая белье. Я цепляюсь одной рукой за его ремень, чувствуя, как член трется о мою ладонь при каждом движении.

— Чувствуешь собственный вкус на моих пальцах?

Он вынимает руку, и я жадно глотаю воздух. Ноги дрожат, живот сводит от невыносимой пустоты. Я уже подумываю сама запустить руку себе между ног, если он так настойчиво собирается растягивать мои мучения.

— Нет ответа?

На мгновение я бросаю на него острый взгляд, но тут же превращаюсь в лужицу, потому что он вновь безжалостно вонзает те же пальцы в мою киску, двигая ими до тех пор, пока я не превращаюсь в тяжело дышащую, дрожащую массу, цепляющуюся за его плечи и чувствующую приближение пика.

И тут все прекращается. Я не успеваю даже мысленно убить его за то, что он прервал меня, как уже снова давлюсь его пальцами, чувствуя, как из уголка глаза катится слеза. Он удерживает мою голову, не давая сбежать — не то чтобы я этого хотела.

— Давай попробуем еще раз. Чувствуете собственный вкус на моих пальцах, мисс Синага?

Мэддокс не вынимает пальцев, чтобы я могла ответить. Я издаю звук, отдаленно напоминающий слова «Да, ты, садистский козел», потому что, если он опять подведет меня к краю только для того, чтобы отступить, я могу и в драку полезть.

Он отпускает меня, размазывая влагу по моим губам и подбородку.