Это было —и остается — плохой идеей. Я падаю, а он уйдет в ту самую секунду, когда я приземлюсь, и его не окажется рядом, чтобы помочь мне подняться. Я всего лишь вспышка на его радаре. Нечто такое, что появилось и исчезнет к концу года, после чего я останусь собирать свои осколки, а он продолжит жить как прежде.

Я егостудентка , ради всего святого. В подобных отношениях нет ничего постоянного. Как только он получит свое, то уйдет.

И что тогда? Мне будет больно, ну и что с того? Я выживу. Смогу прийти в себя. Зато я буду помнить, каково это — когда тебя целует Мэддокс Шоу.

Несмотря на мою внутреннюю бурю, он смотрит на меня так, будто я единственная, кого он когда-либо желал и пожелает. Каждый взгляд — это риск. Каждое прикосновение — еще один гвоздь в крышку гроба. Но я хочу этого. Пусть даже ненадолго.

Я не раздумываю и не даю себе возможности снова засомневаться. Как он сам так красноречиво выразился:к черту все .

Я резко прижимаюсь своими губами к его губам, и на этот раз в этом нет ни любви, ни нежности — только отчаяние. Мэддокс отвечает на поцелуй так, вроде я — первая капля воды, а он умирает от жажды.

Наши губы движутся с порывистой слаженностью людей, которые делали это уже тысячу раз. Мягкость его губ поразительно контрастирует с жесткой щетиной на его челюсти.

Когда в этот раз он углубляет поцелуй, наши языки переплетаются. Я позволяю своим запретам рухнуть: трусь о его ногу, вцепляюсь в его рубашку и с моих губ срываются прерывистые стоны. Все мое существо вспыхивает под его прикосновениями, и любые прошлые грехи растворяются в этом чувстве. Возможно, позже я заплачу за это преступление. Сейчас мне важно взять от момента все, пока я могу.

Он сдергивает с себя пальто и пиджак, отбрасывая их куда-то назад. Я зарываюсь пальцами в его волосы, когда он подхватывает меня под бедра, заставляя обвить ногами его талию, и из меня вышибает воздух, когда моя спина врезается в дверь, отчего та содрогается на петлях.

Желание концентрируется внизу живота. Я выгибаю спину, прижимаясь самым центром к жесткой пряжке его брюк, и у меня вырывается тихий стон.Мне нужно больше.

Сильные руки сжимают мои ягодицы и вжимают меня в его возбуждение. Глаза закатываются, когда он зажимает мою нижнюю губу своими зубами, а затем спускается ненасытными поцелуями по шее.

Мэддокс резко дергает вниз вырез моей кофты, с треском разрывая швы, чтобы впиться ртом в чувствительную кожу. Шелковистые темные пряди его волос падают ему на лицо и касаются моего подбородка. Его ремень трется о мой клитор, посылая разряды молний по всему телу, и, видит Бог, мне кажется, я могла бы кончить только от одного этого трения.

Его губы творят магию на моей шее, пока я бесстыдно подаюсь бедрами вперед, приближая себя к грани. Я ругаюсь от этих гипнотических ощущений и сжимаю его затылок руками, заставляя продолжать.

Если бы он сдвинул пальцы всего на пару дюймов ближе к моей киске, то обнаружил бы, какой мокрой меня сделал. Он продолжает целовать мою шею и проводить зубами по коже, как чертов вампир, но у меня нет сил беспокоиться о следах, которые он оставляет. Я продолжаю двигать бедрами, становясь все более ненасытной с каждой секундой, пока остаюсь пустой внутри.

— Пожалуйста, — умоляю я. Мне нужно нечто большее, чем просто поцелуи. Единственное слово вырывается вместе со всхлипом, и я сама не уверена, о чем именно прошу. Я едва способна связать полноценное предложение. Я так близка к взрыву и одновременно бесконечно далека от него.

Мэддокс не дает себе ни секунды, чтобы перевести дыхание, как его губы снова оказываются на моих. Он крепко держит меня за ноги и несет нас в сторону...

Не знаю куда. Кажется, на данный момент мне все равно. Он мог бы понести нас дальше по коридору, но я бы все равно не прервала поцелуй.

Мне это нужно.

Мне нуженон.

Что-то холодное прижимается к моей спине. Это вырывает меня из транса ровно настолько, чтобы я недовольно нахмурилась, когда он усаживает меня на край подоконника и отстраняется, из-за чего мои пальцы больше не переплетены с его волосами. На такой неудобной высоте только кончики моих пальцев ног касаются деревянного пола. И если сексуальной фрустрации было недостаточно, чтобы меня разозлить, то отсутствие физического контакта точно добивает.

Тонкая ткань моих колготок рвется под его руками прежде, чем я успеваю возразить против своего нового положения, и поток воздуха обдает внутреннюю сторону моих бедер.

Этот неандерталец только чтопорвал мои колготки.

Я ошарашенно смотрю на него.

— Ты не мог снять их как нормальный человек? Они дорогие.

— Скинь мне ссылку. Я куплю тебе другие.

Он рывком ослабляет галстук и расстегивает верхнюю пуговицу воротника. Он запинается, его взгляд затуманивается, когда опускается на кружевное белье, которое я сегодня надела. Утром, когда его выбирала, я чувствовала себя такой дерзкой. Я смутно надеялась, что что-то может произойти, и хотела произвести на него впечатление.

— Три пары.