Многозначительная пауза наполняет меня надеждой, но та мгновенно угасает. У меня по-прежнему ничего нет, а до сдачи проекта осталось не так много времени.

— Тебе нужны решения или ты хочешь выговориться?

Я безрадостно усмехаюсь.

— Если только ты не можешь велеть Тени отправиться в творческий загул с убийствами, ты ничего не сделаешь.

— Это можно устроить. — Его слова звучат как обещание.

Интенсивность его взгляда взлетает до такой степени, что становится не по себе.

— Ладно. — Я переступаю с ноги на ногу и выдавливаю смешок, снова переводя взгляд на картину, чтобы не встречаться с ним глазами. Прокашлявшись, я добавляю: — И раз уж на то пошло, вели ему оставить мне пачку «Cheetos» и палочки для еды, чтобы я могла перекусить, не пачкая руки сырным порошком, пока осматриваюсь.

— Принято.

Ни тени улыбки, ни закатывания глаз.

— Напиток тоже? — спрашивает он.

Напряжение спадает с моих плеч. Это не звучит как шутка, но очевидно, что это она и есть.

— Лимонный холодный чай, пожалуйста. Так я получу дозу кофеина вместе с порцией сахара.

Он все еще смотрит на меня так, словно составляет список покупок, способный изменить жизнь.

Пора завязывать. Я не справляюсь с этим напряжением.

Я демонстративно проверяю телефон.

— Уже поздно.

Не совсем ложь. Почти четыре часа. К тому времени как я вернусь к нему в кабинет, чтобы забрать камеру для свадьбы, за съемку которой мне завтра заплатят, а потом доберусь на метро до дома, будет уже около шести, а я уже сейчас хочу есть.

— У тебя есть планы, о которых я не знаю? — Его глаза сужаются.

— Да, твой брат...

— Советую тебе не заканчивать это предложение.

Моя ухмылка становится шире, и я пожимаю плечами.

— Тогда предоставлю Спенсеру самому тебе все рассказать.

Я не разговаривала с ним с нашей первой встречи. Видеть, как Мэддокс оставляет свои странности и становится весь таким мрачным и сердитым, — приятная подпитка для эго.

Я не уверена, что с ним происходит. С нами. Со всем. Всё это кажется опасным. Мне следовало бы бежать в противоположную сторону, а не потакать происходящему. Но мне слишком нравится происходящее, чтобы скрываться, как я делала всю прошлую неделю. Всё, о чем я грезила и чего страстно желала — повторить тот день и узнать, как далеко мы сможем зайти.

Он идет следом за мной, угрюмый и источающий столько злобной энергии, что можно погубить все растения вокруг. Я практически слышу его кровожадные мысли, и, признаться, от этого чувствуешь себя особенной.

И сбитой с толку.

Очень, очень сбитой с толку.

Глава 18

Рейна

Мэддокс ускоряет шаг, обгоняя меня, чтобы придержать дверь, и перехватывает мою сумку, когда я пытаюсь забрать ее обратно. За этим чисто джентльменским жестом следует сердитый взгляд, когда я не даю ему возможности помочь мне сесть в такси.

Пока мы стоим в часе пик, наш разговор перетекает от искусства и кино к историям о моей маме: он вспоминает всякие забавные вещи, которые она говорила на выставках, а я — все остальное.

— Ты ничего не говорила о своем отце, — замечает Мэддокс.

— Да особо нечего говорить.

Он вопросительно приподнимает бровь.

Откинув голову назад, я смотрю в лобовое стекло.

— Мне полагался всего один день в году, чтобы увидеться с ним, и половину этого дня он тратил на то, чтобы нагнать упущенное в разговорах с мамой. Обычно он даже не оставался на ночь. Бывали редкие случаи, когда он задерживался дня на два или три, но сколько раз такое случалось, можно пересчитать по пальцам одной руки. То есть он изредка звонил пару раз, но был не из разговорчивых.

Это привлекает его внимание.

— Полагался?

Я коротко киваю, устраиваясь поудобнее на кожаном сиденье.

— Автомобильная авария. Двигатель взорвался.

Он смотрит скептически.

— Почему только раз в году?

Вздохнув, я поворачиваюсь к нему.

— Работа для него была важнее семьи.

Я смеюсь, когда его губы кривятся так, словно это откровение задело его лично.

— Почему? Какого черта он такого делал, что у него был всего один выходной за каждые триста шестьдесят четыре дня?

— ЦРУ.

Его глаза слегка округляются.

— Серьезно?

— Да черта с два. — Я фыркаю, пока водитель такси кричит на пешехода. — В детстве я выбирала между этим вариантом, наемным убийцей, Бэтменом или кем-то из списка самых разыскиваемых ФБР. Пятилетней мне казалось, что ЦРУ — самый надежный вариант. Каждый раз, когда я спрашивала, он выдавал мне какую-то чушь вроде «бизнесмен» или торговля. А потом мне влетело от обоих родителей в день «приведи папу в школу», когда я встала и заявила, что мой папа не смог прийти, потому что он убегает от полиции... но все в порядке, ведь он навещает меня раз в году. Свою речь я закончила тем, что взяла со всех обещание не говорить копам. И — о чудо! — школа именно это и сделала. Это был мой первый опыт предательства.

— Боже.