Это то же самое головокружительное чувство, которое я испытываю перед тем, как отправиться на место преступления. Такое ощущение, словно я лечу сквозь облака, а по моим венам бежит электричество. Захватывающе и пугающе одновременно.

Я продолжаю украдкой поглядывать на него, пока мы медленно пробираемся сквозь поток машин. Мэддокс отрастил щетину, что каким-то образом сделало его образ плохого парня еще более выразительным.

Водитель напевает в такт песне по радио, не подозревая о моей внутренней суматохе и нарастающем напряжении —сексуальном напряжении. Время от времени я ловлю взгляд Мэддокса на своих бедрах, и у меня возникает отчетливое ощущение, что все, чего он хочет, — это схватить их и зарыться в меня... последнюю часть я, наверное, сама выдумываю.

И вот я думала, что не смогу завестись еще сильнее от воспоминаний о прошлой неделе, но от одного взгляда — или от множества взглядов в данном случае — мое нижнее белье безнадежно испорчено, и мне остается только ерзать. Слава богу, я сегодня надела нормальный бюстгальтер, иначе мои соски здоровались бы с ним и со всеми остальными людьми в этом городе.

Каков секс с Мэддоксом Шоу на вкус? Он не кажется мне бескорыстным любовником. Держу пари, он не оставил бы меня томиться в желании. Он делал бы то, что приносит удовольствие ему, и так уж вышло бы, что от этого хорошо и мне.

Посмотрев в окно, я нарушаю молчание, стараясь звучать гораздо спокойнее, чем чувствую себя на самом деле:

— Ты собираешься сказать мне, куда мы едем?

— Это зависит от того, собираешься ли ты научиться слушать инструкции.

— Кажется, я помню, что на прошлой неделе следовала им в точности, мистер Шоу. — Мне требуется секунда, чтобы осознать, что я беззастенчиво произнесла это вслух.

Я флиртую с ним.

Его глаза округляются. Мэддокс тоже не может в это поверить.

— И думаю, что это ты ведешь меня туда, куда не следовало бы, — добавляю я, ссылаясь на его замечание с прошлой недели, когда больше не могу выносить тишину.

Он усмехается. Вся моя былая уверенность испаряется, когда он кладет руку на спинку моего сиденья, фактически прикасаясь ко мне, не притрагиваясь при этом пальцем. Стоит машине слегка дернуться, и он нарушит наше правило. В этом нет ничего сексуального, но от степени интимности этого машинального жеста бабочки в моем животе просто сходят с ума.

— Мне любопытно узнать, куда, по твоему мнению, я тебя везу.

Я не могу ответить. Не тогда, когда он перебирает мои волосы. Сомневаюсь, что он вообще это осознает. Движение непринужденное, так что это скорее подсознательный жест. Он заставляет все выглядеть так, будто проявлять ко мне нежность — для него в порядке вещей.

— Рейна?

Рейна .

Я попала.

Мне слишком нравится то, как из ее уст звучит мое имя.

— Надеюсь, ты не везешь меня к себе домой, мистер Шоу, — шепчу я, чтобы не услышал водитель.

— Я уважаемый человек, мисс Синага. Я бы никогда не осмелился сделать что-то настолько... — Пальцы, играющие с моими волосами, подбираются ближе к корням, заставляя меня замереть, когда он слегка тянет за них. —Порочное .

Это такси мало для нас двоих. Не нарушая нашего правила «не прикасаться», его пальцы едва задевают мою шею сзади. Желание прокатывается по моим венам. Если он не уберет руку в ближайшее время, я пошлю все правила к черту.

— Я жду от тебя гораздо худшего, — отвечаю я севшим голосом.

Ухмылка расплывается на его губах, и он наклоняется ближе, оказываясь в считанных дюймах от моего уха.

— Ты и половины не знаешь, любовь моя.

Я никогда еще не была так благодарна за то, что такси остановилось. Я выскакиваю из машины и оказываюсь на тротуаре прежде, чем осмеливаюсь сделать очередной вдох. Наверное, мне не следовало оставлять Мэддокса оплачивать такси, но провались я, если проведу там хоть секунду, вдыхая его запах.

Мэддокс выходит из такси, застегивая кашемировое пальто. Не успеваю я опомниться, как моя сумка слетает с моего плеча и оказывается на его. Он пропускает мои протесты мимо ушей, бросая на меня забавный, угрюмый взгляд искоса, от которого я впадаю в ступор.

Дальше становится только хуже, когда он кладет руку мне на поясницу, чтобы увести от дороги и направить за угол. Если бы не плащ, я, возможно, почувствовала бы исходящий от него жар, и, честно говоря, я никогда еще так не ненавидела одежду.

Ненавижу то, насколько сильно я разочаровываюсь, когда его рука исчезает, стоит нам пойти по улице, которую я не узнаю. Возможно, навстречу моей верной смерти. Мы все еще в городе, хотя и в более тихом районе.

Мой перцовый баллончик сейчас у него, так что защищаться мне особо нечем. По случайному совпадению, свой фотоаппарат я забыла у него в кабинете. Почему-то мне кажется, что этот засранец заставил меня забыть его намеренно.

Мы держим дистанцию — именно такую, на какой, по моим ожиданиям, должны идти обычный профессор и студентка. От этой мысли в груди что-то болезненно колет.