Ей никогда не следовало пересекаться с кем-то вроде меня. Это последняя ночь, когда я позволяю себе смотреть, как она спит. В следующий раз, когда я останусь с ней наедине, я могу попытаться трахнуть ее. Если это случится, она никогда от меня не сбежит, потому что я никогда ее не отпущу.

Я бы сделал Рейну Синагу своей. Но это стоило бы мне всего.

Она меня избегает.

Я все время рассчитываю встретить Рейну на территории кампуса, но этого так и не происходит. Ни разу я не заметил, как ее золотистые пряди мелькают вдали, убегая от меня. А это означает лишь одно — и мне это чертовски не нравится.

Вчера, когда она пропустила занятия, я не на шутку разволновался. Собственно, я сразу предположил самое худшее. Подумал, что Орден до нее добрался, и отец пустил ей пулю в лоб, чтобы гарантировать, что я скреплю союз с Домом Дорнмонт. Подумал, что она отправилась искать следы моих убийств и закончила свои дни в какой-нибудь канаве.

Впрочем, дураком в итоге остался я — ведь вместо этого обнаружил ее пьющей бабл-ти в компании подруги, Кими.

Мысль о том, что она жалеет о случившемся между нами, оставляет противный осадок в желудке. Я-то, блять, уж точно об этом не жалею. На самом деле вся та встреча без конца прокручивается у меня в голове. Последнюю неделю я постоянно хожу с полустояком.

Мне бы радоваться, что она увеличивает дистанцию, раз уж сам я, очевидно, на это не способен. Вместо этого я вне себя от ярости. Я не чувствую ни малейшего удовлетворения, если только она не находится где-то в поле моего зрения, а когда я все-таки ее вижу, то почему-то злюсь еще сильнее.

Сегодня утром я караулил ее у кабинета киномонтажа как какой-то гребаный сталкер, просто чтобы убедиться, что она жива. А еще я заглянул к ее профессору по сценарному мастерству, чтобы поднять ее оценку с четверки до четверки с плюсом. Но с тех пор прошло уже несколько часов. Ради Ордена я убивал людей за существенно меньшее время. Не знаю точно, какое у нее расписание на вторую половину дня, но меня учили охотиться. Я ее найду.

Все станет гораздо проще, как только я повешу на нее трекер.

В кармане жужжит телефон. Я достаю его, чтобы прочитать сообщение.

Фантастика. Еще больше работы. Как раз то, о чем я мечтал. Мне не то чтобы доставляет удовольствие играть роль убийцы на побегушках у тиранической системы, когда это не приносит никакой выгоды.

Взбегая по ступеням к своему кабинету, я сухо киваю проходящим мимо студентам. Время обеденное — самый пик активности в университете, так что вежливое выражение лица мгновенно слетает со своего места после того, как я задеваю плечом слишком много людей.

По крайней мере, в кабинете меня ждет хоть что-то хорошее. Я смогу проверить соцсети Николь и Кими — вдруг они выложили что-то с Рейной, чтобы еще раз удостовериться, что с ней все в порядке. В противном случае я заскочу в библиотеку, чтобы увидеть ее лично.

Как только этот повод для беспокойства останется позади, я смогу сосредоточиться на живописи. Я закончил картину с ангелом на краю обрыва и начал две новые работы, над которыми трудился, пока Рейна меня игнорировала. Одна из них заставила меня переступить через такие внутренние барьеры, о которых я и подумать не мог, но все те ночи, что я провел…

— Мэдс.

Я замираю, так и не опустив ногу на ступеньку.

— Мэдс, — повторяет она на этот раз тише.

Если я развернусь, то очень надеюсь не увидеть там ту, о ком сейчас подумал. Проведя языком по зубам, я делаю глубокий вдох и медленно поворачиваюсь к женщине, ждущей меня у подножия лестницы.

Гребаная Эбигейл Дорнмонт.

Отлично.

Теперь мое настроение испорчено окончательно.

Ее губы растягиваются в нервной улыбке, а сама она так сильно сжимает бумажный пакет, что тот дрожит. Сдерживая вздох, я спускаюсь к ней, и она, оглядевшись на снующих туда-сюда студентов, тянется за поцелуем, от которого я уклоняюсь.

— Что тебе нужно? — вздыхаю я.

— Я принесла тебе обед, — пищит она и протягивает мне пакет.

Я тупо на него уставлюсь. Контроля над моей личной жизнью им было мало, теперь мои родители решили поганить еще и мое рабочее место?

— Уверен, за этот визит мне стоит благодарить матушку, — хмурюсь я, но тут же стираю все эмоции с лица, когда она вздрагивает.

Будь на ее месте Рейна, и посмотри я на нее вот так, она бы только приняла вызов и заставила меня попотеть. Я почти уверен, что она ловит кайф, когда бесит меня. Если не считать моего брата, не было ни одного человека, способного выносить мою прямоту. До нее.

Эби опускает глаза, утыкаясь взглядом куда-то мне в грудь.

— Она сказала, что нам нужно больше работать на публику.

Вздохнув, я зажмуриваюсь, после чего осторожно забираю пакет из ее рук — словно это бомба — и выдавливаю слова благодарности. Я не могу злиться на нее, когда она пришла сюда по приказу. И тем не менее:

— Больше не приходи ко мне на работу.

Она колеблется.

— Но мне сказали, что нам нужно чаще появляться вместе. Не только на наших ужинах. Мама говорит, люди шепчутся, что вся эта женитьба — чисто ради выборов.