Я не могу думать ни о чем другом, когда прижиматься к нему своей ноющей киской ощущается настолько правильно. Ни о том, что он мой профессор, а я его студентка. Ни о том, что он душит меня на своем диване прямо в университете.

Существует тысяча причин, почему этого не должно происходить. И еще миллион причин, почему это окончательно столкнет меня в пропасть, после чего я уже никогда не оправлюсь эмоционально.

Каждая клеточка моего тела поет. Чувства обострены, превращая мой серый мир в самые разные оттенки цветов, которых я никогда раньше не видела. Я никогда не чувствовала себя такой живой. Никто и никогда не заставлял меня чувствовать себя так, и это сводит с ума, ведь он едва коснулся меня.

Мне хочется вцепиться за это дурманящее чувство и никогда не отпускать. После всего, через что я прошла за последние несколько лет, я жажду получить хотя бы крупицу свободы. Освобождения. Шанса отпустить себя, потому что я упаду в лучшее место.

Это больше, чем просто отвлечение внимания или средство достижения цели. Хотя бы сегодня я хочу сбросить с себя груз своего прошлого и будущего. Жить настоящим, и... мне любопытно, как далеко все зайдет.

Если он переживает за свою работу, то может отпустить меня, и мы притворимся, что ничего этого не было.

Но пока этого не случилось, даже конец света не заставил бы меня перестать покачивать бедрами в такт движениям его колена. Из-за трения я прикусываю губу, чтобы сдержать рвущийся наружу звук.

Мои веки тяжелеют, когда в глубине его горла зарождается тихий рык.

— То, что я хочу сделать с тобой, любовь моя... — Его голос звучит хрипло. Сдавлено. Одержимо.

Мэддокс смещает колено, сильнее надавливая на чувствительный клитор. По позвоночнику пробегает вспышка наслаждения. Я скулю от ноющей боли, пульсирующей внизу живота в бешеном ритме.

Его запах действует на меня как самый настоящий афродизиак. Я пьяна от его близости.

Я вцепляюсь ногтями в его руки — безмолвная просьба сделать это снова. Он тихо матерится сквозь зубы и отпускает мое горло, упираясь обеими ладонями по обе стороны от моей головы, запрещая себе прикасаться ко мне.

— Останови меня, пока я не совершил ошибку.

Эти семь слов отрезвляют.

Я не хочу быть чьей-то ошибкой, и меньше всего —его . Я пытаюсь отползти от его ноги, чтобы вырваться из зоны его притяжения, но замираю, когда он удерживает меня на месте, наклоняя свое лицо к моему. Его щетина едва касается моей кожи, а губы достаточно мягкие, чтобы оставить еле заметный след. Когда он заговаривает, я не узнаю его голос. Он стал темнее, будто верх взяла другая его сторона.

— Я не говорил, что вы можете вставать.

Противоречивые сигналы.Опять .

Взгляд Мэддокса опускается к моим губам; он медленно облизывает свои, желая почувствовать их вкус.

— Вы свободны тогда, когда я скажу, что вы свободны, мисс Синага.

Я вздрагиваю от его глубокого тенора, а внутри все сжимается от вожделения. Если я не уйду отсюда, то стану той самой ошибкой, которой он меня считает.

— Это плохая затея. — Мои слова звучат так тихо, что он почти не может их расслышать.

— В этом-то мы и похожи. Нам обоим нравятся плохие затеи.

Он застывает так на мгновение. Смотрит на меня. Изучает. В последний раз прижимается ногой к моей киске, чтобы посмотреть, как я заерзаю. Затем он отстраняется, подкатывает к себе кресло и садится прямо передо мной, настолько близко, что из-за его ног я не могу свести свои.

— Если хотите уйти, то, полагаю, вы прекрасно знаете, где дверь.

Мне стоит это сделать.

В следующие пять секунд мне нужно убрать свою пятую точку с этого дивана и сбежать из кабинета, потому что ничего хорошего из этого не выйдет. Мэддокс — мойпрофессор .

Если я оговорюсь или сделаю глупость, моей стипендии конец. Мое будущее окажется под ударом. Моя надежда узнать свою семью будет уничтожена.

Но я все равно не бегу. Бог знает почему я остаюсь там, где сижу, глядя на мужчину, зажигающего фейерверки у меня в животе. Мэддокс может пустить все под откос, и все же я прикусываю нижнюю губу, представляя, как он целуется. Будет ли он щедрым любовником? Продолжит ли он смотреть на меня так одержимо? Если я соглашусь на то, что между нами назревает, это окончательно разрушит мою психику.

Я никогда не была сторонницей связей на одну ночь. Я уже потеряла родителей, и у меня нет никакого желания терять кого-то еще, кто мне дорог. Секс с ним привяжет меня к нему еще сильнее, хотя я и так не должна этого допускать.

Но мне хочется чувствовать себя желанной. Окруженной заботой. В его глазах я единственная в этой комнате и единственная, кто имеет значение, — и прямо сейчас он смотрит на меня с готовностью все это дать. Пусть даже всего на несколько минут. Пусть даже все это не по-настоящему. Я все равно этого хочу.

Он принимает мое молчание за ответ.

— Дай мне свою ногу, — приказывает он, откидываясь на спинку кресла.

Как он умудряется оставаться настолько спокойным? Мне кажется, я вот-вот взорвусь.