Как недостаточно и шоколадок «KitKat» с миндалем на одном из прошлых мест преступлений.

Один раз — случайность. Два раза — совпадение. Три раза — закономерность.

Это неон .

Я бросаю взгляд на лампочку, и то самое пугающее чувство вновь пронзает меня насквозь.Это еще не закономерность .

Тень оставил включенным весь свет в доме. Лампы, люстры, свечи. Уже по этой причине я поняла, что это почерк моего убийцы, еще до того, как увидела фотографии тела.

Все становится только хуже, когда я прохожу в гостиную, где все обставлено до безумия идеально: подушки взбиты, журнальный столик пуст, а плед аккуратно сложен на спинке дивана. И лишь безделушки на полке служат единственным напоминанием о том, что здесь кто-то живет.

Мое внимание привлекают три рамки с картинами на приставном столике. На одной изображена скрипка в сюрреалистичном стиле. На другой — череп, выполненный в иной художественной манере, а на последней — гранат. Ни одна из них не вписывается в интерьер дома, и расставлены они кое-как — вразнобой со всем остальным безупречным жилищем.

Они выбивались из общей картины из-за полиции или потому, что Тень так и задумывал? Еще один элемент головоломки.

Я поднимаюсь на верхний этаж, и мой взгляд застывает на стеклянном флаконе, стоящем на подоконнике в одной из спален. Он маленький, высотой и шириной с мой большой палец. Подхожу ближе, прислушиваясь к каждому звуку — меньше всего хочется попасться за незаконное проникновение на место преступления.

Я достаю из кармана телефон, чтобы подсветить экраном этикетку, и у меня все падает внутри. Там курсивом выведены два слова, от которых нехорошее предчувствие в животе усиливается:«Черные чернила».

Нет.Нет . Это совпадение.

В конце концов, чернила же не розовые.

Да, именно так. Все в порядке.

Если не считать этой детали, все остальные комнаты безупречны.

Я никак не могу уловить логику. Пытается ли он сказать, что жертва была чистой снаружи, но гнилой внутри?

Может, жертва наливала себе выпить, пока Тень пробирался через окно, а затем утащил его, брыкающегося и кричащего, прежде чем накачать наркотиками? Или, возможно, он был в душе или в уютной постели. Он мог находиться в частичном сознании, когда лампочку заталкивали ему в рот.

Жертва, вероятно, умоляла о пощаде, пока стекло, по всей видимости, разрывало ему горло. Наблюдал ли объект за тем, как убийца готовит сцену, раскладывает лепестки и убирает помещение?

Достав из сумки фотографии судмедэксперта, я встаю перед тем самым местом в коридоре, где произошло волшебство —жестокое убийство.

Я пытаюсь представить жертву, привязанную к стулу, и ход мыслей убийцы, когда он выстраивал каждую деталь мизансцены. Теории наводняют разум, но я не могу избавиться от навязчивой мысли на задворках сознания. Это чувство я не могу облечь в слова. Знакомое ощущение, которое не получается точно определить — отказываюсь определять.

Опустив вещи на пол, я пытаюсь вернуться в нужное состояние и сосредоточиться на мизансцене. Я кладу электрошокер на ступеньки, а камеру поверх своей сумки и направляю ее на середину коридора.

Стараясь не потревожить лежащие на полу розоватые лепестки, я на цыпочках подхожу к стулу и замираю у его края. Сделав глубокий вдох, я закрываю глаза, чтобы настроиться на нужный лад, в надежде, что что-то вдохновит меня на следующий проект.

Прямо сейчас я не Рейна и не студентка кинофакультета; я тот парень на стуле с лампочкой во рту.

Снова открыв глаза, я оцениваю ситуацию под другим углом.

Я сижу между передним и задним входами, окруженная какими-то розовыми лепестками. Расположение стула кажется намеренным. Я пока не знаю почему.

Мои руки связаны синтетическими веревками, и единственное, что находится в поле моего зрения, — это картина с пионами у входной двери и антикварная полка, содержимого которой я не вижу.

Весь свет включен, в доме чисто, вокруг моей головы обмотана гирлянда, а в гостиной висят странные картины.

Почему я здесь? Знаю ли я убийцу? Что я сделала, раз он так меня мучает? Если он незнакомец, почему выбрал меня? Какой символизм, связанный со мной, могут нести в себе эти предметы?

Раздавленная лампочка во рту объекта. Провода, обмотанные вокруг его головы. Свет во всем доме. Чистые комнаты. Закуски на столешнице. Чай. Розовые лепестки. Черные чернила.

Я повторяю эти факты про себя, переворачиваю их так и эдак, чтобы взглянуть на все с другой стороны, пока не разгадываю его послание.

Достаточно одной светлой мысли, и все остальное исчезает.

Воздух с глухим стуком врывается в мои легкие, заставляя судорожно ахнуть.

В самых темных глубинах моей души, от нахлынувших эмоций, с улыбкой поднимает свою уродливую голову самая скверная моя часть. Предательство, шок, унижение и хуже всего — восторг и леденящее душу удовлетворение. Я была права.

Это он.

Он и есть Тень Бёклина.