Я стою, пристально изучая лицо Маттео, чувствуя себя беспомощной и подавленной, не зная, чему верить.

— А как насчет «Кастелло ди Моретти»? На него действительно наложен государственный арест?

Маттео отвечает не дрогнув и не разрывая зрительного контакта.

— Нет.

Я не уверена, что и это правда, но, вероятно, я могу проверить это в интернете. Должен же существовать какой-то государственный портал недвижимости, где можно поискать непогашенные залоги и тому подобное.

— Мисс Кимбер. — Клара стоит в дверях подсобки.

— Да, Клара?

— Если у вас есть минутка, — она бросает на Маттео недовольный взгляд, — вы нужны нам для шестого образа. — Она отворачивается и снова исчезает, бормоча что-то себе под нос, оставляя нас с Маттео смотреть друг на друга в мучительном молчании.

Наконец он произносит: — Что ж. Я пытался.

Он в несколько широких шагов пересекает комнату, обнимает меня и крепко прижимает к себе. Он целует меня в висок и хрипло шепчет: — Все, что я сказал в примерочной, – правда. По крайней мере, поверь в это.

Затем он отпускает меня и выходит за дверь, не оглядываясь.

Двадцать минут спустя я сижу на табурете, глядя в пустоту и пытаясь распутать клубок своих мыслей, когда курьер доставляет бумажный пакет из ближайшей аптеки. Внутри лежат антациды, дорожный набор с зубной щеткой и пастой и большая бутылка воды, а также записка: «Ты не спросила Доминика, почему он назвал меня жестоким. Спроси».

Я стону.

— Моя жизнь – настоящая шекспировская драма!

У меня за спиной Клара говорит: — Надеюсь, не та, где в конце все умирают. Вы идете, или нам всем пора по домам? Мы тут скоро состаримся. Мой муж хочет на ужин стромболи, и сами они себя не приготовят.

Я поворачиваюсь и смотрю на нее: — Вы ведь знаете друга моего отца, Доминика?

— Да.

— Что вы о нем думаете?

Она фыркает.

— Он мужчина. О чем тут думать? Они все просто великовозрастные дети. Если рядом нет женщины, которая будет им готовить, сюсюкать с ними и говорить, что делать, они пропадут. Но я не думаю, что Доминик – это тот, о ком вам нужен совет. — Она сверлит меня взглядом.

Я вдруг чувствую себя ребенком, которого поймали, когда он пытался сбежать из дома посреди ночи или прогулять школу.

— Вы умная девушка, и ваша личная жизнь – не мое дело. Поэтому я скажу вот что, и больше ни слова. — Ее взгляд становится напряженным и немного пугающим. Она мрачно произносит: — Яйцеклетка не плывет к сперматозоиду. Никогда не бегайте за мужчиной. Это противоестественно. Если вы хотите его, позвольте ему бегать за вами, пока вы его не поймаете.

Она выпрямляется во все свои метр пятьдесят и шмыгает носом: — И никакого больше секса в примерочных. Кто, по-вашему, должен там убирать?

Она резко разворачивается, бросая через плечо: — Если хотите встретить хорошего мужчину, читайте книги! А теперь давайте вернемся к работе!

Когда я возвращаюсь домой тем вечером, в доме пугающе темно и тихо. Я включаю свет на кухне и нахожу записку от Лоренцо на маленьком белом блокноте возле телефона. В ней говорится, что маркиза уехала в Милан перед Неделей моды, как она делает каждый сезон. Там указан номер телефона, по которому можно связаться с ними в экстренном случае, и название шикарного отеля.

— Сюжет закручивается, — бормочу я.

Несколько недель в Милане обходятся недешево, особенно с дворецким и двумя собаками в придачу. Ей понадобятся смежные номера в отеле…

Если только они с Лоренцо не делят одну комнату на двоих.

Я с содроганием понимаю, что никогда не спрашивала, где спит Лоренцо. Вероятно, потому, что кажется, будто он вообще не спит. Насколько я знаю, все гостевые спальни на втором этаже все еще заперты, как и много лет подряд. Он спит на чердаке?

Через десять минут я получаю ответ. Комнаты на втором этаже по-прежнему закрыты, и на чердаке уже много лет никто не спит. На комоде слой пыли, от покрывал пахнет сыростью, а судя по помету на полу, единственные обитатели здесь – семейство грызунов.

Я плетусь вниз в свою спальню, погруженная в мысли и до боли желая поговорить с Маттео.

Вместо этого я целый час играю в сыщика-любителя в интернете. Я нахожу золотую жилу, когда натыкаюсь на сайт, предлагающий отчеты о правах собственности на итальянскую недвижимость, но загвоздка кроется в стоимости отчета и времени ожидания: двести долларов и два дня.

Я уже исчерпала лимит по кредитке из-за билета на самолет, которым так и не воспользовалась, чтобы прилететь сюда, но есть еще один вариант. Я достаю из сумочки свою новенькую сверкающую карту «Американ Экспресс» на имя миссис Брэдли Гамильтон Уингейт Третьей и внимательно изучаю ее.

— Это воровство, — говорю я пустой комнате. — Или маленькая форма расплаты?

Скорее воровство. Я пишу Брэду, что собираюсь списать двести долларов с его карты. Это не вопрос. И я не думаю, что технически это можно считать кражей, если я предупреждаю его заранее.