У меня болит сердце. И душа болит. Меня тошнит от мужчин и их бесконечной чуши.

— Думаю, я съела несвежую рыбу за обедом, — вяло произношу я, хотя это был овощной салат. Я не могу позволить Доминику думать, что моя рвота как-то связана с его рассказом. У меня может быть ужасный вкус на мужчин, но у меня все еще осталась капля гордости.

Боже, он был бы так разочарован, узнай он, чем я занималась до того, как он вошел в дверь.

— Позволь мне отвезти тебя домой, Кимбер. Тебе нужно отдохнуть.

— Я в порядке. — Мне отчаянно хочется от него избавиться. Я чувствую обжигающее присутствие Маттео за занавеской в примерочной. Нужно вывести Доминика из магазина, пока не случилось чего-то плохого. Удивительно, что Маттео до сих пор не вышел, но, вероятно, это значит лишь то, что он тянет время, чтобы сформулировать ответ.

— Ты не в порядке, — настаивает Доминик. — Тебя вырвало. Это полная противоположность «в порядке».

Мне приходится потратить еще пять минут, убеждая его, что я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы остаться одной. Ему не нравится идея, что я поеду домой на такси, но я успокаиваю его, говоря, что меня отвезет Клара. Вытянув из меня множество обещаний, что я позвоню ему позже, он наконец уходит. Когда я закрываю за ним дверь магазина, мои руки дрожат.

Когда я поворачиваюсь, Маттео стоит возле примерочной.

Он выглядит таким же больным, как я себя чувствую.

— Ты веришь ему.

Его голос тихий, ровный, но в нем сквозит скрытая ярость. Это и выражение его лица дают мне надежду, что все произошедшее между нами ранее было чем-то большим, чем холодным деловым маневром.

— Я не хочу верить. — Я признаю это открыто, не пытаясь скрыть, насколько я расстроена, позволяя ему увидеть всю боль и смятение, которые я испытываю.

— Но ты веришь.

Я не могу этого отрицать. Да и не должна. Что бы здесь ни происходило на самом деле, для всех будет лучше, если мы раскроем все карты прямо сейчас.

— Поставь себя на мое место. Что бы ты почувствовал? Что бы ты подумал?

— Доминик очень давно ненавидит мою мать.

— Почему?

— Она вышла замуж за другого мужчину.

Это сбивает меня с толку.

— Они были вместе?

— Когда были совсем молоды. До того, как она встретила моего отца.

Перед глазами вспыхивает реакция маркизы, когда я упомянула имя Доминика в тот день, когда впервые узнала, что Маттео – ее сын. Она была расстроена, но пыталась это скрыть.

«В детстве, если я плакала, меня избивали», — сказала она мне в день похорон моего отца. Тогда я была слишком рассеяна, чтобы придать этому значение, но теперь эта простая фраза кажется такой показательной для ее характера.

Или он придумывает это на ходу?

— Что случилось?

Маттео тяжело выдыхает.

— Честно говоря, я не знаю деталей. Единственная причина, по которой я вообще в курсе, заключается в том, что я случайно подслушал разговор между ней и твоим отцом, незадолго до их свадьбы.

Я резко делаю несколько шагов вперед, мое сердце бьется быстрее.

— И? Что они говорили?

Желваки Маттео ходят ходуном. Он зол, ему явно некомфортно, он растрепан после нашей невероятной интерлюдии в примерочной и настолько красив, что это причиняет боль.

Смотреть на него физически больно.

— Твой отец хотел одолжить Доминику денег. Очевидно, это было обычным делом, но моя мать настаивала на том, что он и так был достаточно щедр и должен сказать «нет». Когда он спросил, почему ей не нравится Доминик, она ответила, что дело не в том, что он ей не нравится, а в том, что она знает его характер. После того, как твой отец надавил на нее, она призналась, что у них была короткая «интрижка», как она это назвала, до того, как она вышла замуж за моего отца. Мой дед не одобрял Доминика, поэтому он вмешался и разлучил их. Доминик так и не поверил, что это был ее отец. Он винил ее. С тех пор он считал своей миссией порочить ее имя при любой возможности. Он распускал ужасные слухи. Он так и не простил ей того, что она разбила его сердце.

Я перевариваю все это мгновение, мысли крутятся в голове. Доминик и маркиза? Я пытаюсь представить их молодыми, влюбленными, но не могу.

— Доминик никогда не был женат, — говорю я, усиленно размышляя и перебирая воспоминания. — Помню, он часто говорил отцу, что нашел единственную женщину в Италии, которой не нужны деньги, но отношения не сложились.

— Да, — кисло отвечает Маттео. — Доминик всегда делает из денег большую проблему. У кого они есть, у кого их нет, почему ему их не хватает. Лично я считаю, что у этого человека никогда не было чувств к моей матери. Я думаю, он видел в ней лишь кошелек. Думаю, мой дед тоже это понял. Моя мать была его единственным ребенком и светом в окошке. Если бы он считал Доминика хорошим человеком, он бы никогда их не разлучил, независимо от того, насколько скромным было состояние Доминика.