А затем его губы касаются самой интимной части моего тела. Маттео издает глубокий, вибрирующий звук, похожий на тот, который вырывается у меня, когда я ем мороженное. Это эхом отдается во всем моем тазу. Мне приходится прикусить язык, чтобы не закричать.

Его глаза закрываются. Он сжимает мои бедра и упивается мной, посасывая и вылизывая, смакуя каждое мгновение, выписывая круги своим волшебным языком вокруг чувствительного бугорка на самом верху, а затем нежно прикусывает его.

Жар пронзает меня насквозь, словно по моим венам течет чистый огонь. Я дергаюсь и судорожно выдыхаю, вцепившись в его волосы, соски горят, а сердце бьется как сумасшедшее.

— Тебе это тоже нравится, — произносит он с тихим смешком.

— Хватит разговоров. — Я подаюсь бедрами ближе к его губам, отчаянно нуждаясь в этом.

Глаза Маттео темнеют, становясь синими.

— Да, мэм, — шепчет он, а затем медленно опускает голову к моей промежности и, не отрывая взгляда от моего лица, снова начинает ласкать меня языком

Волны обжигающего жара накатывают на меня одна за другой. Его язык мягкий и горячий, влажный и умелый, он быстро находит нужный ритм, от которого я слабею. Удовольствие настолько сильное, что я едва могу дышать. Видеть этого властного, великолепного мужчину на коленях передо мной – это отдельный вид наслаждения, невероятно опьяняющего наслаждения. Его зубы снова задевают мой клитор, я вздрагиваю и откидываю голову на стену.

Маттео берет мои руки и прижимает их к моей талии, так что теперь я сама держу ткань юбки, освобождая ему руки. Одним быстрым движением он оттягивает вырез моего платья, высвобождает грудь из бюстгальтера и сжимает твердые соски. Искры разлетаются по всему телу. Он поглаживает соски большими пальцами, продолжая ласкать меня языком между ног. Я настолько возбуждена, что стону, не в силах сдержаться.

— Трахни мой рот, bella, — грубо шепчет он. — Кончи мне в рот.

Ладно, ему можно немного поговорить.

Я выгибаюсь навстречу его рукам, закрываю глаза и отдаюсь наслаждению. На висках и шее выступают капельки пота, кровь пульсирует под кожей. Мое тело берет верх, и я перестаю контролировать движения бедер. Я начинаю извиваться под губами Маттео, ерзать, крутиться, мое дыхание становится прерывистым, а тело дрожит.

Он глухо стонет прямо в меня, издавая тихие звуки удовлетворения, которые заводят меня еще сильнее.

Я вижу, что ему это нравится. Ему нравится смотреть, как я теряю голову, нравится доставлять мне это удовольствие так же сильно, как мне нравится его получать. Это он стоит на коленях, но ситуацию контролирую явно не я.

Одной рукой он сжимает и поглаживает плоть, которую не ласкает языком. Кажется, я сейчас умру. Затем Маттео вводит в меня толстый палец и начинает двигать им взад и вперед, попутно посасывая клитор. Он отпускает мою грудь и крепко сжимает ягодицы, притягивая меня ближе к своему лицу, впиваясь пальцами в кожу; его язык работает все быстрее и быстрее, а мое сердцебиение становится аритмичным.

Его рот так хорош, так требователен, он втягивает, поглаживает и дразнит. Глубоко внутри меня начинает сжиматься пружина. Раскаленный добела жар скапливается в основании позвоночника. Мои соски ноют, клитор пульсирует, и он сосет, о боже, он так сильно его сосет…

Маттео прикусывает мой клитор, и я кончаю.

Мой оргазм настолько неистовый, что все тело деревенеет, когда он прошивает меня насквозь. Спина выгибается дугой. Рот открывается в беззвучном крике. Волна за волной удовольствие разрывает меня на части, и все, что я могу делать – это жадно хватать ртом воздух и беспомощно дергаться, слыша глубокое, идущее из самой груди одобрительное рычание Маттео, пока я изливаюсь на его рот.

Когда последние судороги стихают, и я превращаюсь в дрожащую массу ватных конечностей, Маттео поднимается. Он сгребает меня в охапку и целует, чтобы я могла почувствовать свой собственный вкус на его губах.

— Ты такая сладкая. — Он утыкается носом мне в шею, скользя руками вверх и вниз по моей талии и ребрам, изучая мои изгибы. — Такая красивая. Такая идеальная. Я готов съедать тебя на каждый прием пищи.

Я лениво вздыхаю, расслабленная и удовлетворенная, с самой широкой, дурацкой и довольной улыбкой на лице.

— Ой, перестань. Ну хватит.

Он скидывает пиджак, вешает его на крючок, расстегивает рубашку и снисходительно улыбается, когда я пялюсь на его обнаженную грудь.

— Вот. Можешь даже потрогать. — Он берет мои руки и прижимает их к своему животу.

Я глажу его кожу, и она кажется атласной. Как мускулистый, лишенный растительности атлас. У него определенно красивая грудь. С моих губ срывается смешок. Я чувствую легкое головокружение.

— О, она надо мной смеется, — притворно-сердито произносит Маттео. Он делает вид, что хмурится. — Так дело не пойдет. — Он обхватывает мое запястье и тянет руку ниже, пока она не ложится на внушительную выпуклость, натянувшую ткань его брюк.