— Ты бросаешь мне вызов. С тобой никогда не бывает просто. И мне это нравится. Думаю, мне это необходимо. Рядом с тобой я чувствую себя более живой, хотя большую часть времени мне хочется прибить тебя за то, что ты такой невыносимый. Я провожу почти все время, огрызаясь на тебя, когда мы вместе, а когда мы порознь – думаю только о тебе. Я встретила тебя в абсолютно худший период своей жизни, когда все, что мне было дорого, внезапно отняли. А теперь я потеряла равновесие. Я не могу доверять собственным суждениям. Не могу решить, кто ты – фантазия или кошмар. Принц или злодей. Лучшее, что со мной когда-либо случалось, или худшее. Так что…

Я делаю глубокий вдох для храбрости.

— Мне страшно. Мне страшно, но я никогда ничего не хотела так сильно, как хочу тебя.

Сияя своими прекрасными аквамариновыми глазами, Маттео тихо произносит: — Я не принц, bella. Сколько раз мне нужно это повторять? Я маркиз.

Затем он сокращает расстояние между нами и целует меня.

Ощущение такое, будто я спрыгнула со скалы. Внутри все обрывается. Пульс учащается от первобытного страха. В ушах стоит громкий шум.

Обхватив мое лицо ладонями, он осыпает его поцелуями, бормоча все то, что я так хочу от него услышать: — «Я обожаю тебя», и «Со мной ты в безопасности», и «Это было так смело», и «Как скоро мы сможем снять с тебя это платье?»

— Обещай, что никогда не будешь мне лгать, — произношу я, задыхаясь в его губы, когда Маттео прикусывает мою нижнюю губу.

— Ты предупреждала меня никогда не произносить слово на букву «О».

— Обещай, или лишишься яиц! — восклицаю я.

Он усмехается, его глаза полны эмоций.

— В таком случае, обещаю.

Наш поцелуй настолько страстный, что я удивляюсь, как вся одежда на вешалках вокруг нас не вспыхивает пламенем. Мое сердце выбивает ритм я хочу тебя я хочу тебя о боже как же я тебя хочу, и я цепляюсь за него, чувствуя, как испаряются остатки моего сопротивления.

Игра в поцелуи, возможно, и закончилась, но игра в поцелуи голышом в постели только начинается.

Только вот не начинается, потому что громкое покашливание откуда-то сзади разрезает мой прекрасный маленький пузырь похоти, как нож. Я одурманенно поворачиваюсь и вижу Клару в дверях подсобки, изучающую меня поверх оправы очков.

— Мы закончили шестой образ, — говорит она, излучая презрение. Если бы она была одним из тех ароматизаторов для помещений, то называлась бы «Бриз полного разочарования».

— Хорошо. Сейчас подойду. — Мой голос звучит сдавленно, я пытаюсь ободряюще улыбнуться, но, судя по тяжелому вздоху в ответ, Клару это не успокаивает. Она возвращается в мастерскую, качая головой.

— Я ей не нравлюсь, — беззаботно говорит Маттео.

— Ей не нравятся люди с членами. Поцелуй меня еще раз.

Он подчиняется, и вскоре я вся пылаю, с трудом удерживаясь на ногах.

— Святые угодники, твой рот – это фабрика по производству наркотиков. Ты что, полощешь горло героином?

Сексуальным, хриплым голосом он произносит: — Подожди, пока не увидишь, что я умею делать руками.

Кажется, я тихо стону, пьяная от возбуждения. Если его руки и все остальные части тела хоть вполовину так же хороши, как его рот, я мгновенно получу передозировку. Маттео зарывается пальцами в мои волосы и поворачивает мою голову в сторону, так что я вижу примерочные.

— Показать тебе? — шепчет он мне на ухо.

Один удар сердца, затем второй, и я принимаю решение. Эти результаты анализов не могли прийти в более подходящее время.

— Конечно.

Прежде чем мое сердце успевает сделать еще один удар, Маттео хватает меня за руку и тянет в одну из отгороженных шторами кабинок.

ТРИДЦАТЬ

КИМБЕР

В примерочной едва хватает места, чтобы один человек мог развернуться на 360 градусов, не говоря уже о двух возбужденных людях, которым не терпится заняться сексом, но мы с Маттео используем все пространство по максимуму, оставаясь на ногах.

Он резко задергивает за нами штору, вжимает меня в стену и целует так крепко, что у меня перехватывает дыхание. Через мгновение он отстраняется, тяжело дыша.

— Прости.

— За что?

— Я укусил тебя.

— Я знаю. Сделай это еще раз.

Он усмехается, похожий на пирата, заполучившего гору свежей добычи, затем склоняется к моим губам и нарочито медленно захватывает мою нижнюю губу зубами. Он нежно прикусывает ее, а затем слизывает поцелуй, пока я начинаю таять.

— Тебе нравится, когда я кусаю твои губы, — хрипло и с торжеством произносит Маттео. — Посмотрим, где еще тебе это понравится.

Он проводит рукой по моим ягодицам, спускается по задней поверхности бедра, а затем скользит под юбку. Он снимает с меня трусики каким-то немыслимым приемом ниндзя, потому что секунду назад они были на положенном месте, а в следующую – уже валяются у моих щиколоток.

Он накрывает ладонью место прямо у меня между ног и сжимает так, как сжимают дыню, проверяя ее на спелость, затем опускается передо мной на колени и задирает мою юбку до самой талии. Пожирая глазами мою обнаженную кожу, он рычит: — Блядь, как же я этого хотел.

Может ли человек самовозгореться? Такое вообще бывает? Если да, то я как раз на грани.