Грабя. Как пират. Как захватчик.

Как начальник.

— Вот так, bella, — шепчет он, когда я вздрагиваю. — Почувствуй это.

Черт, еще как чувствую.

Он снова завладевает моими губами, но так же быстро отстраняется, оставляя меня тяжело дышать и потрясенно моргать. Нахмурившись, он смотрит на свои часы. Нажимает на них кнопку, а затем поворачивается ко мне с улыбкой.

— Извини. Две минуты, как ты и сказала.

— Ты завел таймер?

— Мы же не хотим превысить лимит, верно?

— Как можно быть таким невыносимым? — кричу я.

Маттео усмехается, и от этого захватывает дух.

— Наверное, мне просто повезло.

Затем его губы снова прижимаются к моим, и я забываю о своей злости. Думаю, этот ублюдок знал, что произведет на меня такой эффект, потому что издает глубокий горловой звук – тихое рычание удовлетворения.

Я убью его позже. Сейчас я заплыла слишком далеко в Озеро Возбуждения, чтобы совершить убийство.

Его рука обхватывает мой затылок, в то время как другая крепко прижимает меня к его телу. Мои руки обвиваются вокруг его шеи. То, что началось как поцелуй, превращается в невероятную непрерывную петлю ощущений: наши тела инстинктивно подстраиваются друг под друга, дыхание сливается в едином ритме, а сердца стучат в одном неистовом темпе.

Его дыхание становится моим. Моя кожа горит. Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.

Прямо в мои губы он произносит: — Думаю, тебе это было нужно так же сильно, как и мне.

Я не открываю глаз, когда шепчу: — Я все еще тебя ненавижу, но у меня осталось время, так что, пожалуйста, заткнись к чертовой матери.

Его смех звучит мрачно и посылает разряд чистой похоти прямо мне между ног. Его пальцы сжимают мои волосы в кулак, и он слегка откидывает мою голову назад, наклоняя мой подбородок, чтобы получить лучший доступ к шее, чем тут же и пользуется.

Его губы кажутся бархатными. Его язык проводит по пульсирующей венке на моей шее. Он спускается вниз, целуя и нежно посасывая, пока не достигает расстегнутого воротника моей блузки. Когда он проводит кончиком языка по ложбинке на моей шее, меня словно бьет током.

Впиваясь пальцами в его плечи, я тихо стону.

И, о боже, Маттео начинает шептать по-итальянски, перемещаясь губами к другой стороне моей шеи, медленно продвигаясь вверх, пока не касается чувствительного места за моим ухом. Он шепчет что-то еще и слегка поворачивает мое тело так, что я прижимаюсь к нему бедрами и чувствую его возбуждение.

По моему телу пробегает дрожь – легкая, как ветерок, колышущий траву.

Когда наши губы встречаются снова, я зарываюсь пальцами в его волосы и притягиваю его к себе так близко, как только могу, жадно посасывая его язык, совершенно не стыдясь тех тихих отчаянных звуков, которые издаю, не думая ни о чем, кроме него. Какой он большой. Какой горячий. Как его грудь прижимается к моей. Какой он твердый из-за меня…

Как бы мне хотелось увидеть выражение его лица, если бы я опустилась на колени, расстегнула молнию на его брюках и взяла всю эту твердость и погрузила так глубоко в горло, как только смогла бы.

Пип. Пип. Пип.

Маттео отстраняется так резко, что я судорожно вдыхаю.

Он бросает взгляд на часы.

— Время вышло. — Затем он снова смотрит на меня и произносит: — Это было посредственно. Если ты не собираешься вкладывать в это душу, давай просто забудем обо всем этом.

Он тянется за моей спиной за портфелем, отворачивается и выходит за дверь. Он даже не утруждает себя тем, чтобы закрыть ее за собой.

Я не уверена, но думаю, что отборный поток ругательств, который я кричу ему вслед, вероятно, слышен на всем квартале.

Без названия

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

КИМБЕР

Я возвращаюсь в дом почти в полночь. К этому моменту я уже успела убедить себя, что убийство – это тяжкое преступление, а мне совсем не хочется провести остаток жизни в итальянской тюрьме.

Но черт возьми, не будь это противозаконно, в лесу за домом уже был бы зарыт один расчлененный маркиз.

Я заглядываю на кухню, чтобы сообразить себе тарелку с остатками ужина, а затем направляюсь в свою комнату.

Включив свет в спальне, я обнаруживаю Корнелию: она храпит на импровизированной собачьей лежанке, которую я соорудила в углу из старых одеял и подушек. Она уткнулась носом в одну из моих футболок – должно быть, вытащила ее из открытого чемодана.

У меня не было ни времени, ни сил разобрать вещи.

Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить собаку, я ставлю сумочку на комод. Затем сажусь на кровать, скрестив ноги, и жую, параллельно выискивая в интернете местную клинику, где можно сдать анализы на венерические заболевания.