— Я хочу быть с тобой, потому что никогда не встречала никого, кто бросал бы мне такой вызов, как ты. Кто смотрел бы на меня так, как ты. Кто заставлял бы мое сердце замирать так, как это делаешь ты, когда входишь в комнату.

Чувство сдавленности в груди возвращается с новой силой. Теперь оно еще и в горле. Мне приходится прикладывать усилия, чтобы сделать хотя бы один вдох.

Какое-то время мы сидим в тишине, пока Кимбер не добавляет: — А еще у тебя невероятные волосы.

Теперь я не могу сдержать улыбки.

— Ты разговаривала с моей матерью.

— Она мне очень нравится.

— Ты звучишь удивленной.

— Я и правда удивлена.

Я усмехаюсь.

— Она на любителя. Но того стоит.

— Сто процентов. Идем дальше. — Она икает. — У меня есть для тебя еще куча комплиментов, если хочешь послушать.

Боже, какая же она очаровательная. И абсолютно пьяная.

— Я бы хотел услышать, как ты выпьешь большой стакан воды, примешь аспирин и ляжешь спать.

Ее голос смягчается.

— Почему бы тебе не приехать и не уложить меня в постель?

От одной мысли о том, что она лежит обнаженная в своей постели, я издаю глухой стон.

— Это был стон «да» или стон «нет»?

— Это был стон от напряжения.

— Приезжай сюда и будь в напряжении. Мы можем быть в напряжении вместе. Пока оно не спадет. — Кимбер хихикает.

— Я не могу быть запасным вариантом, — говорю я хриплым голосом. — Я не могу быть временной заменой или костылем, пока ты не приведешь свою жизнь в порядок. Я говорил серьезно: тебе нужно время…

— Что мне нужно, так это чтобы ты перестал рассказывать, что мне нужно, и притащил свою задницу сюда, — перебивает Кимбер. — Что мне нужно, так это поцеловать тебя, извиниться и рассказать о том, как я планировала сорвать твой показ на Неделе моды.

Слышится воображаемый визг тормозов. Сорвать мой показ?

— Да, это было глупо, — смущенно признается она, когда я молчу. — Я собиралась заставить Брэда надеть очень красивое платье, над которым я работала – я надеялась, что Дженнер и некоторые из его друзей-моделей тоже наденут, но он пока не согласился, – и вывести его на подиум с табличкой на шее: «Моретти – отстой». Или что-то в этом роде. Я еще не до конца все продумала.

Она опять икает.

— Но ты порвал со мной, и я поняла, что это был глупый план и что я хотела не мести, а тебя. И чтобы вернуть тебя, мне, наверное, не стоит устраивать скандал на твоем показе.

Кимбер окончательно сбила меня с толку.

— Кто такой Дженнер, и какого черта твой бывший согласился бы надеть платье?

— Дженнер – мой лучший друг из Сан-Франциско. Ты с ним познакомишься, он классный. Он приезжает в Италию на Неделю моды. А Брэд все еще пытается загладить свою вину за тот провал со свадьбой.

Еще бы он не пытался.

Если она хочет вызвать у меня ревность, то у нее отлично получается. Мое давление только что взлетело до небес. Хотя всего две минуты назад Кимбер говорила, что он не мужчина ее мечты, но при этом добавила, что у них остались «незаконченные дела». И теперь она заявляет, что он был готов публично унизиться, чтобы загладить вину за то, как он унизил ее.

Этот сукин сын все еще пытается ее вернуть.

Надо было переломать ему ноги, когда у меня была такая возможность.

— Алло? — нервно произносит она.

— Я все еще здесь.

— Ты злишься на меня?

— Нет, bella, — бормочу я, желая ее так сильно, что это причиняет физическую боль. — Но ты выпила не один бокал, а я уже говорил тебе, что не пользуюсь беспомощным состоянием женщин.

— Я очень даже в состоянии, — заявляет она, пытаясь звучать трезво. И это была бы вполне сносная попытка, если бы не отрыжка в самом конце.

Даже это кажется очаровательным.

Еще одно доказательство того, что я совершенно потерял голову из-за этой женщины. И что я поступаю правильно, держась от нее подальше.

Последнее, что ей сейчас нужно, – это еще один мужчина, который все усложнит. Она должна решить, чего хочет для себя.

Со временем.

Когда протрезвеет.

Раз уж Кимбер заговорила о Неделе моды и показе, у меня возникает соблазн рассказать ей о своем собственном плане, но я решаю, что сейчас не время.

К тому же, я хочу, чтобы это стало сюрпризом. Таким и был мой замысел с самого начала.

— Ложись спать, bella, — говорю я, хотя это едва не убивает меня.

— Ты опять меня отшиваешь? — В ее голосе столько возмущения и отчаяния, что мне приходится стиснуть зубы, чтобы не схватить ключи, не выбежать из комнаты и не броситься к ней.

— Нет, я говорю спокойной ночи.

Спокойной ночи, спи крепко, я безумно в тебя влюблен.

— Поверить не могу, что мое унижение не сработало, — ворчит она себе под нос. — А ведь это было унижение на пятерку с плюсом.

— Так и было. Ложись спать.

Она вздыхает.