— Ладно. Но если я умру от алкогольного отравления, ты не сможешь сказать, что я не пыталась уговорить тебя приехать и спасти меня.

Она вешает трубку прежде, чем я успеваю сказать хоть слово, и я остаюсь сидеть, уставившись на телефон.

Эта женщина точно сведет меня в могилу.

Я беру с комода ключи от машины и, ворча себе под нос, выхожу.

Когда Кимбер проснется утром, ей придется справляться с проблемами посерьезнее похмелья.

ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ

КИМБЕР

Я медленно просыпаюсь от жары и жажды. Сзади чувствуется тепло, а на талии – тяжесть, и первая мысль: Корнелия снова забралась ко мне в кровать и обнимает со спины.

Потом я вспоминаю, что Корнелия в Милане с маркизой, и открываю глаза.

Тяжесть на талии оказывается рукой. Человеческой рукой. Судя по мышцам и размеру, мужской.

— Ты храпишь, — раздается хриплый голос у меня за спиной.

Меня накрывает сладким облегчением. Он пришел!

— Вовсе нет.

— Вот так. — Маттео тяжело вдыхает и выдыхает, подражая Дарту Вейдеру.

— Ты врешь! Я не храплю!

Услышав его смешок, я хочу пихнуть его локтем, но вместо этого получаю поцелуй в обнаженное плечо и просто таю.

— В следующий раз запишу на диктофон.

Я переворачиваюсь на другой бок и прижимаюсь к его груди. Он полностью одет, даже в носках, что я обнаруживаю, просунув свои ступни между его ног.

— Ты со мной под одеялом.

— Так и есть.

— И ты в одежде.

— У тебя талант констатировать очевидное.

Если бы я не слышала нежности в его голосе, то точно бы ударила, но он звучит так сонно и тепло, что вместо этого я довольно вздыхаю и прижимаюсь еще крепче. Закрыв глаза, я шепчу: — Я не умерла от алкогольного отравления. Хочешь знать почему?

Его грудь поднимается и опускается от тяжелого выдоха.

— Потому что ты пришел и спас меня.

— Ты очень странная.

— Да ладно тебе. Подыграй.

Еще один выдох, сопровождаемый поцелуем в макушку. Несмотря на боль в глазах, мне так хорошо, что я готова воспарить над кроватью.

— Да, — произносит Маттео. — Я прискакал на своем жеребце и спас тебя от передозировки вином. Я настоящий герой. Я заслуживаю парада.

— Как минимум мемориальной доски, — киваю я. — Или памятной кружки.

— Я злюсь на тебя, — говорит он, и звучит так, будто действительно имеет это в виду.

Мое сердце начинает биться чаще.

— Из-за того, что случилось с Домиником?

— Из-за того, что я уже вторую ночь не сплю, переживая, как бы ты не захлебнулась собственной блевотиной.

Я морщу нос, представив эту картину.

— Фу.

— Вот именно. Нам нужно это обсудить?

Я утыкаюсь лицом в изгиб его шеи и полной грудью вдыхаю его запах.

— До встречи с тобой у меня было похмелье всего один раз в жизни. Это был первый и последний раз, когда я пила джин. Мне было шестнадцать.

— То есть ты хочешь сказать, что это не вошло в привычку.

— Я хочу сказать, что это не вошло в привычку.

Он выдыхает, и в его голосе слышится облегчение. Его руки крепче обхватывают мою спину.

Улыбаясь ему в шею, я шепчу: — Ты слишком опекаешь для человека, который дает мне личное пространство.

Его голос становится грубым и рычащим: — Ты когда-нибудь слышала выражение «Не дразни медведя»?

— Да. А что?

— Потому что ты дразнишь медведя.

— Прости. — Я делаю короткую паузу, а затем шепчу: — Но я без ума от этого медведя, и мне не нравится, когда он не хочет быть рядом со мной, поэтому мне приходится бегать за ним с палкой и тыкать, пока он снова не обратит на меня внимание. Даже если яйцеклетка не должна бегать за сперматозоидом.

Маттео отстраняется и смотрит на меня сверху вниз, нахмурив брови.

— О чем ты, черт возьми, говоришь?

Я уже и сама не знаю. Его глаза такие яркие, что меня просто ослепляет. Боже, как же этот мужчина красив вблизи.

— У тебя вообще есть поры?

Маттео моргает.

— Ты все еще пьяна.

— Нет, я трезвая. Просто ты невероятно красивый.

Его лицо принимает кислое выражение.

— Ты пытаешься ко мне подлизаться.

— А получается?

— Нет. Я все еще злюсь на тебя.

— Я думала, мы помирились!

На мгновение он выглядит озадаченным.

— Разве? — Затем он качает головой. — Даже если и так, я все равно злюсь. И тебе все еще нужно время.

— Вот опять, ты снова указываешь, что мне нужно. Думаю, тебе стоит прислушаться к кое-кому другому, кто говорит тебе о моих потребностях. Его идеи куда лучше.

Я трусь бедрами о бугорок на его брюках, чтобы не оставить никаких сомнений в том, что имею в виду. Маттео тихо стонет и зарывается рукой в мои волосы.

— Прекрати.

— Ты лежишь со мной в постели с бешеным стояком. Ты не хочешь, чтобы я прекращала.

Я целую его в шею, нежно прикусываю и покачиваю бедрами, надеясь, что это выглядит соблазнительно. В награду за мои старания меня переворачивают на спину, прижимают запястья к подушке над головой и испепеляют взглядом.