Кровь вскипела, и я почувствовал, как губы скривились в оскале, когда представил руки улдани на моей самке. Тыкающие в неё, насилующие, режущие её мягкую кожу, причиняющие ей боль.

Рука легла мне на плечо. Я поднял взгляд и увидел стоящего надо мной Шепа с нахмуренным лбом.

— Успокойся, сынок. Теперь она в безопасности.

— Разве? — прорычал я. — Булт уже ищет способы использовать её себе во благо.

— Это у неё от крушения? — Он указал на распускающиеся пятна синего и фиолетового, которые начали появляться на её коже.

— Что это? — спросил я.

— Травмы. Кровь скопилась под кожей…

— Кровь! — взревел я, вскакивая на ноги. — Она выживет?

Он поднял руку и рявкнул:

— Тарк!

Я заставил себя не пробить кулаком дыру в его стене.

— Объясни, — пролаял я. — Она будет жить?

Шепа не позабавил мой тон. Его глаза сузились.

— Сядь и успокойся. Да, она выживет.

Я сел с глухим стуком, уронив тяжёлые кулаки на бёдра со шлепком. Я кусал щёку изнутри, язык касался пирсинга, чтобы удержать себя от разговоров.

— У людей все кровеносные сосуды прямо под кожей. Они легко кровоточат, и если их ударить или сжать, эти сосуды рвутся, выливая кровь под кожу, пока не восстановятся. Это нормально, хоть и болезненно.

Мой взгляд скользнул по её телу, отмечая множественные отметины по всей коже. Затем я рассмотрел синяки на горле — следы в форме пальцев. И тонкую царапину между грудей, из которой выступила кровь. Я вскочил на ноги; моё кора́ забилось о рёбра, и в ушах заревело. Булт сделал это. Он оставил на ней метки, пролил кровь из её тела. В тот момент я чувствовал эхо её боли в своём теле, как пальцы на моём горле. Царапину его когтя по моей груди.

— Это от него, — сказал я Шепу, указывая на её шею. Мой голос звучал как-то чуждо.

— Он держал её над землёй за горло. Я убью его за это. — Шеп втянул воздух, но я продолжил. — Я убью любого, кто прольёт её кровь. Несмотря ни на что.

3

Тарк

Шеп использовал часть наших драгоценных медикаментов, чтобы вылечить сломанное запястье маленькой человечки, убрать синяки и убрать царапину на груди, так что она стала незаметна. Он объяснил, насколько хрупки кости её вида, и я задумался, какой была жизнь на её родной планете, если она могла жить такой незащищённой — с мягкой кожей и тонкими костями. Шеп сказал, что она достигла зрелости и достаточно взрослая, чтобы рожать детей. Но всё равно такая маленькая…

Я сидел у её постели, держа за руку. Шеп притушил свет и теперь сидел в другом конце комнаты с отяжелевшим взглядом, потягивая наш крепкий напиток.

— Когда я сказал, что она в безопасности, — произнёс он в тишине комнаты, — я имел в виду пока. Здесь, в моей хижине. Но снаружи… — Он небрежно махнул рукой, потому что хмель уже начинал действовать. — Не очень-то. — Он подался вперёд. — Ты знаешь, что я всегда говорил…

— Она — всё, — отозвался я заученной фразой. Это был урок, который он вдалбливал в меня с тех пор, как мы служили мускулами и законниками у улдани, а он был моим капитаном. Я не раз жалел, что он не стал дрекселем Чёрной Крови, но Шеп не хотел борьбы. Вместо него главенство захватил Булт, и с тех пор наш клан неуклонно терял и достоинство, и ценности. Смерть Гупы стала концом моей верности Булту. Юный дриксониец не был готов к одиночной миссии, но Булт всё равно отправил его. Его захватил и убил клан ризаров. Я был в ярости от потери многообещающего молодого воина. Каждая жизнь была драгоценна для нашего вымирающего вида.

Шеп улыбнулся и кивнул, расслабляясь.

— Верно, Тарк. Она — всё. Самки — приоритет. Пока она жива на этой планете, её будут желать те, кто хочет её использовать. Ей удалось продержаться так долго, а это непросто, но эта планета таит в себе угрозы совсем иного рода. Ей нужен защитник.

— Это буду я, — я смотрел на её лицо и заметил, как под веками двигаются глазные яблоки. Её грудь вздрогнула, а затем дыхание снова выровнялось в глубоком сне.

— Ты должен уйти, — тихо сказал он.

Я взглянул на мужчину, которого уважал больше всех. Оба моих родителя умерли от болезни ещё в начале, когда мы не знали, насколько разрушительной она окажется. Шеп был мне как второй отец. Я понимал, что он имеет в виду, и на какую жертву мне придётся пойти. Я сглотнул.

— Я буду скучать по тебе.

Он усмехнулся широко и открыто, показав ряд крепких острых зубов. Несмотря на возраст и травму, Шеп всё ещё был здоров и мускулист, широкая грудь бугрилась мышцами.

— Я тоже буду скучать по тебе, сынок.

— Ты пойдёшь с нами?

Он покачал головой.

— Моё место здесь. Я чувствую, что грядут перемены, и думаю, мне нужно остаться, чтобы помочь разгрести последствия. Может, я и не восхищаюсь Бултом, но здесь много мужчин, которые подают надежды стать хорошими и полезными. — В его глазах мелькнуло мечтательное выражение. — Как ты.

Я стиснул челюсть; сожаление скрутило желудок.

— Я должен был бросить вызов Булту давным-давно.