Шеп, как один из последних живых старших самцов и наш целитель, имел особые привилегии. Кроме Булта, только у него было личное жилое пространство. Мы построили ему небольшую хижину в стороне от наших бараков.

Я позвал Шепа по имени, входя через его парадную дверь. Он стоял ко мне спиной и помешивал что-то на плите. У него также была привилегия не питаться тем, что готовили наши повара, чья стряпня в лучшие дни имела сомнительный вкус. Шеп мог готовить себе сам и часто делился со мной.

— Нашёл что-нибудь интересное? — спросил он, не оборачиваясь.

— Можно и так сказать, — ответил я.

Он бросил несколько специй и попробовал бульон в котелке.

— Да ну?

— Да, сам посмотри.

Он обернулся с улыбкой на лице. Увидев свёрток в моих руках, он открыл рот, глаза расширились, лицо побледнело. Несколько раз моргнув, он вслепую схватился за свою трость. Давным-давно его левая нога была раздроблена при крушении мотоцикла, и к тому времени, как у нас появился доступ к медикаментам, исправлять было уже поздно. Он проковылял ко мне неровной походкой, не сводя глаз с самки. Наконец его грудь вздыбилась, и голос задрожал, когда он указал дрожащим пальцем на заднюю комнату, где хранил все свои лечебные принадлежности.

— Отнеси её туда.

Я прошагал в отдельную заднюю комнату его хижины и уложил самку на койку в углу. Мгновение спустя Шеп последовал за мной быстрой хромотой, трость застучала по твёрдому полу.

Он молчал, и я не перебивал, пока он сразу же принялся за работу, сканируя её жизненные показатели и смазывая заживляющей мазью порезы. Он не экономил припасы, как обычно для всех нас.

Со времён нашего восстания против улдани лечебные средства были в дефиците. Хотя нам удалось освободиться от господства улдани, мы не победили их. Они по-прежнему жили и копили медикаменты и технологии. У нас был свободный доступ к топливным месторождениям на планете Торин, но на этом всё. Остальное приходилось добывать или воровать. После Восстания оставшиеся дриксонийские самцы — все переправленные с Корина на Торин — разделились на клавы, и каждая избрала своего дрекселя.

Прежде мы процветали на планете Корин. Шеп рассказывал нам о наших самках: как они управляли родной планетой, организовывали сельскохозяйственные сезоны, рожали наших сыновей и дочерей. Их почитали, уважали. Дриксонийские самцы были воинами. Мы успешно защищали нашу планету, но болезнь нельзя было исцелить оружием и мускулами.

Когда наши самки заболели и умерли от неизвестного вируса, дриксонийская цивилизация развалилась. Отчасти поэтому мы оказались так уязвимы для эксплуатации улдани. Мы потеряли смысл существования, и наша былая мужская сила угасла. Некоторые самцы могли заставить свои члены пробудиться с другими самцами, но таких было немного.

Голос Шепа привлёк моё внимание.

— Она человек, — сказал он мягко, благоговейно, его руки едва касались её волос, когда он положил сканер обратно на инструментальный столик. Его слезящиеся глаза встретились с моими. — Она с планеты под названием Земля, в двух галактиках отсюда.

Человек? Я слышал о людях, но никогда не видел и не ожидал увидеть. Я втянул воздух.

— Ты уверен?

Он кивнул.

— Я никогда не видел, но слышал о них. Мой сканер подтвердил её вид. Я мало что о них знаю, а без доступа к сети Ринийской Галактики не могу узнать больше. Последнее обновление моей системы было ещё до Восстания.

Когда пятьдесят солнечных циклов назад мы пошли войной на улдани, они разрушили все башни, соединявшие нас с сетью, кроме одной. А к той единственной можно было подключиться только из крепости улдани, к которой дриксонийцам было не подобраться. Они жили на восточной половине континента, а обе половины разделяла непроходимая горная местность.

Я провёл пальцем по одному из её тонких пальцев.

— Мы нашли её на разбившемся рагульском корабле.

Шеп вздохнул.

— Только у них есть технологии и мощность, чтобы путешествовать так далеко.

Она выглядела ещё миниатюрнее в громадной койке, рассчитанной на дриксонийских самцов. Её бледная кожа сияла в ярком солярном свете рабочей комнаты Шепа. Её ступни были такими маленькими, а пальцы ног короче моего мизинца.

— Зачем им на корабле человек?

Шеп провёл рукой по седеющим волосам и сел на табурет. Он теребил конец своей трости.

— До того как Булт оборвал связь с союзниками, я слышал слухи, что улдани собирают самок разных видов. Для чего… Не знаю.

Мои руки сжались в кулаки, и я с трудом подавил рычание. Улдани были элитистами. Они считали себя венцом творения, несмотря на множество слабостей. Единственная причина, по которой им могли понадобиться другие виды, была та самая, по которой мы восстали против их правления: они проводили эксперименты на живых существах. Рагулы… что ж, они готовы на всё за правильную цену, а у улдани хватало богатств, чтобы заставить рагулов выполнять их приказы.