— И что теперь? — спросила она; её тёплое дыхание грело мне кожу. Пальцы поскрёбывали чешую на моём плече, пока я сидел, привалившись спиной к стволу, а она уютно устроилась у меня на груди. — Если мы не вернёмся… куда мы пойдём?

— Будем жить одни. Я знаю несколько мест, где мы будем в безопасности и скрыты от глаз. Пока существуют такие дриксы, как Булт, тебе не будет покоя ни в одной клаве. Я позабочусь о тебе и защищу тебя.

Она откинулась назад. Я ожидал радости, но вместо этого её глаза погрустнели.

— Но зачем тебе всё это делать ради меня? Бросить всё, что ты знаешь… Я не могу просить тебя о таком.

Её маленькие белые зубки прикусили нижнюю губу. Я протянул руку и потянул за неё, освобождая из плена.

— Ты не просила. Для меня честь быть тем, кто тебя защитит. Может, другой самец был бы достойнее, но…

Она замотала головой так яростно, что волосы взметнулись и каскадом рассыпались по плечам.

— Нет, Тарк. Я бы никого не выбрала, кроме тебя. Из всех дриксов именно ты вступился, когда Булт сжал руку на моём горле. Ты.

Я нежно обхватил её шею, потирая большим пальцем ложбинку у основания.

— Я сделаю для тебя всё это, потому что с того самого мига, как увидел тебя, меня потянуло к тебе. Когда Булт схватил тебя за горло, когда поцарапал, я это почувствовал. Ходят слухи, что у нас есть истинные пары, посланные судьбой, но я никогда не встречал человеческую самку. Я вообще никогда не встречал самок, если не считать зверей.

Её рот приоткрылся.

— Что?

— Я был ребёнком, только-только учился говорить, когда все наши самки заболели и умерли. Улдани прячут своих, а другие виды на этой планете — либо животные, либо негуманоидные.

Она заморгала.

— Но ты… ты целовал меня, и ты… — она заёрзала у меня на коленях, и мой член начал пробуждаться.

— Я слизывал твой нектар, — сказал я.

— О боже милостивый, — выдохнула она, щёки залились краской. — Да. Это.

— Старшие самцы, такие как Шеп, пережившие вирус и познавшие самок, настояли, чтобы мы запомнили наши навыки близости. Дриксонийцы — легендарные любовники.

— Легендарные люб… — она поёрзала у меня на коленях и ахнула, почувствовав твёрдый гребень моего члена между ног. — О-о-о. О-о-о-о господи. Так ты никогда, э-э…

— Не проникал членом в самку? Нет. Некоторые дриксы умудряются твердеть несколько раз за цикл, но у большинства либидо спит. Мы думали, что так и проживём до конца своих дней, потому что только дриксонийки — или мы так полагали — могли бы возбудить нас достаточно для спаривания. — Мои руки заскользили вниз по её спине. — Пока я не встретил тебя. Моё желание к тебе бесконечно. — Её губы приоткрылись, глаза стали мягкими и тёплыми. Эти зелёные сферы заворожили меня. — Я хочу показать тебе, чему научился. Позволишь ли ты мне стать твоим любовником?

Губы моей милой Энны изогнулись в улыбке, грудь вздымалась. Её роскошные груди всколыхнулись, заставив мой член дёрнуться. Она качнула бёдрами, и в улыбке мелькнуло озорство.

— Да, Тарк. Да.

С ликующим рыком я наклонил её вперёд, укладывая спиной на замшелый клочок земли. Я стянул с неё одежду, пока все белое обнажённое тело не открылось моему взору. Она не двинулась, чтобы прикрыться, и даже не выглядела нервной. Её доверие почти лишило меня дыхания. Розовые вершинки на налитых грудях затвердели под моим взглядом. Я никогда не видел ничего красивее, и рот наполнился слюной. Будут ли эти прекрасные бутоны на вкус как её нектар? Я припал ртом к соску и обвёл его, прокручивая металл пирсинга вокруг чувствительной плоти. Она вскрикнула и схватилась за мои рога, поощряя продолжать сосать тугую горошину. Я ласкал её, пока кожа не покраснела и не стала влажной, прежде чем перейти к другой груди. Всё это время она стонала подо мной.

— Я хочу тебя видеть, — прошептала она, пока я целовал дорожку вниз по животу. Дрожь сотрясла её тело. — Сними штаны, Тарк.

Я сбросил ботинки и отстегнул ремень над основанием хвоста. Стянув штаны, я отшвырнул их в угол, к одежде Энны. Я понятия не имел, как выглядят самцы её вида, поэтому поднялся на колени, чтобы она могла рассмотреть меня как следует. Её взгляд скользнул вниз по телу, и она втянула воздух, когда глаза остановились на моём члене.

— Господи Иисусе, — пробормотала она.

Она медленно протянула руку и коснулась головки, с которой уже сочилась смазка. Шеп говорил, это тёплая влага, чтобы облегчить нам вход в самок.

— Это… вау, — сказала она.

Это хорошо или плохо? Я начал волноваться.

— Мой член не соответствует твоим ожиданиям?

Её взгляд метнулся к моему лицу.