Мы обменивались ударами, иногда сцепляясь мачете на предплечьях, пока кто-то не разрывал дистанцию и не пытался протаранить головой незащищённый живот. Головные шипы Булта давно были повреждены, поэтому он так полагался на хвост. Несколько раз он хлестнул меня по спине, и несмотря на обжигающую боль, бегущую по позвоночнику, я держал рот закрытым. Я не закричу. Не покажу слабости.

Зелёная земля под ногами становилась тёмной и влажной от крови. Наши ботинки скользили по мокрым травинкам. Мы продолжали биться. Глаз Булта заплыл, а я хромал из-за большой раны на левом бедре. Он вытер кровь со здорового глаза и скрестил руки.

— Я готов закончить, Тарк. Было весело. Но пришло время забрать мой приз.

Его хвост взметнулся, и я уклонился. На больную ногу. Я споткнулся, и кончик его хвоста обрушился на мои скрещённые руки. Удар развёл их, открыв горло, и он воспользовался этим, опрокидывая меня на спину и приставляя мачете к моему горлу. Я замер, грудь тяжело вздымалась под его тяжестью, и уставился в чёрные глаза. Я знал, что будет дальше. Всё, что мне нужно, набраться терпения, потому что если я знал Булта…

Он оскалился, показав клыки.

— Я мечтал уложить тебя на спину многие циклы. Знаешь, кто следующим окажется на спине? Эта самка…

Я обвил хвостом его шею и сжал. Шипы вонзились в открытую плоть, и его глаза расширились. Мышцы ослабли, и я воспользовался этим. Сорвал его с себя хвостом и швырнул на землю животом вниз. Набросился, заломив его руки за спину одним кулаком, а вторым держа его хвост неподвижным. Он сопротивлялся, пока кровь пульсировала из шеи.

— В том-то и беда с тобой, Булт, — прошипел я ему в ухо. — Ты слишком много, мать твою, болтаешь.

Я приподнял его голову и отпустил хвост ровно настолько, чтобы полоснуть мачетами предплечий поперёк горла. Рванулся прочь, вскакивая на ноги. Его тело задёргалось, пока кровь хлестала в землю. Рот открылся, но он не мог говорить. Я наклонился, отстегнул тег дрекселя с его руки и смотрел, как свет гаснет в его глазах, а жизнь уходит из него.

8

Анна

Я не думала о том, что Тарк велел мне оставаться в укрытии. Я не обращала внимания на других пришельцев, стоявших у своих ховербайков, возможно, дожидавшихся своей очереди убить Тарка.

Когда Булт опрокинул его на спину, я не сделала ни единого вдоха. Лёгкие перестали работать. Сердце не билось. Все органы заработали снова, лишь когда Тарк на дрожащих ногах поднялся над телом Булта.

Я вылетела из безопасной тени ствола и побежала во весь дух к залитому кровью Тарку. Я успела примерно до середины, когда он обернулся. Я почувствовала его взгляд, словно осязаемый крюк, вонзившийся глубоко в мою плоть прямо над сердцем. Мои ноги запнулись, и я втянула воздух.

Ого, что это? С запястьями тоже творилось что-то странное. Я замедлилась до бега трусцой и глянула на них, когда они начали покалывать, словно при солнечном ожоге. Покалывание перешло в жжение, которое становилось всё горячее, больнее, и я остановилась, разглядывая источник боли, как раз когда на коже проявились две белые линии, идущие параллельно друг другу вокруг запястий.

Дыхание участилось, пока боль усиливалась. Я вскрикнула, падая на колени, когда полосы засияли, словно золотые нити. Внутри линий начал проступать узор, и я потёрла запястья о штаны; слёзы защипали глаза, кожа горела так, будто я обожглась о раскалённую плиту.

Я беспомощно подняла взгляд, надеясь, что Тарк поможет, лишь затем, чтобы увидеть, что он тоже стоял на коленях, уставившись на свои руки. Золотые полосы сияли на синей коже его запястий. Его плечи дрожали, пока он держал руки перед собой, переворачивая их снова и снова.

Отринув боль, я поползла к нему.

— Тарк?

— Энна, — прошептал он, его тёмные глаза были полны изумления.

— Что это? — полосы теперь стали цельными, и хотя кожа всё ещё горела, боль отступала. — Что случилось?

Он покачал головой.

— Я не… я не знаю.

Крюк в моём сердце запульсировал и встал на место. По телу разлилось тепло, ощущение принадлежности и безопасности растеклось по телу и окутало меня тёплым покрывалом. Эмоции захлестнули меня. Счастье, растерянность, боль, желание. Они ощущались где-то на задворках разума, словно чужое облако, но всё же… здесь.

Тарк сумел сократить расстояние и потянулся ко мне, привлекая к себе. Я уставилась на полосы на его запястьях и поднесла свои к его. Они совпадали. Обе имели одинаковый геометрический угловатый узор.

— Тарк, я…

— Я чувствую тебя, — прошептал он мне в волосы. — Ты напугана и растеряна, но чувствуешь себя цельной. Как и я.

Так вот что это было. Я чувствовала его внутри своей головы.

— Да, всё так. Я тоже тебя чувствую.

— Существует дриксонийский миф о предначертанных парах, но… — он покачал головой. — Но они были лишь мифами.

— Ну да, а на Земле у нас были мифы о пришельцах, и вот ты здесь, вполне реальный.

На нас упала тень. Я так и осталась прижиматься к груди Тарка, не желая, чтобы нас отрывали от этого интимного момента.

— Тарк, — произнёс глубокий голос над нами, в котором звучало изумление. — Твои запястья… Я никогда ничего подобного не видел. Ты в порядке?