— Конечно. Я знаю, что Блассер не может устоять перед выпивкой. Я угощу его и подмешаю немного снотворного. Он вырубится и захрапит в два счёта.

Я улыбнулся.

— Отлично. Но не заподозрят ли тебя?

Шеп покачал головой.

— Хватит обо мне беспокоиться. Беспокойся о себе и своей Энне.

Я опустил взгляд на пустую тарелку. Желудок скрутило от нервов, но я заставил себя поесть — нужны были силы.

— Мне не взять с собой байк.

— Я так и думал.

Я положил руку на плечо Шепа, уже скорбя о потере мотоцикла. — Позаботишься о нём ради меня?

Он улыбнулся и сжал моё плечо.

— Он будет в надёжных руках.

Позже в ту же ночь я сидел в темноте, слушая, как затихают звуки клавы. Когда я убедился, что все либо спят, либо отключились, я прокрался к окну и выглянул наружу на своего стражника. Улыбнулся. Снотворное, которое Шеп тайком подмешал ему, сработало. Блассер сидел, ссутулившись, и спал. Изо рта вырывался тихий храп.

Это был мой шанс. Я взял сумку и закинул за плечо. Проверил трижды, чтобы убедиться, что у меня есть всё необходимое, включая кое-какую сменную одежду для Энны, которую я попросил сшить Хайло. Имплант-переводчик был надёжно спрятан в поясе.

Бросив последний взгляд на Шепа, я повернулся к задней комнате за Энной и замер. Она стояла в дверях, её огромные глаза светились в звёздном свете, просачивающемся сквозь окна, а взгляд был прикован к моей сумке. Она открыла рот, закрыла и произнесла:

— Ты-ы ухооодишшшь?

Я не ответил, потому что не понял вопроса. Единственное, что я видел, она выглядела невероятно грустной. Она что, не хотела уходить? Как бы я хотел объяснить ей, что поступаю так, как лучше. Она была полностью одета, но босиком. Я схватил её ботинки, опустился перед ней на колени и жестом показал надеть их. Выражение её лица изменилось: грусть сменилась растерянностью.

— Я иду с тобооой? Кудааа?

Когда обувь была надета, я взял её за руку. Даже понимая, что она не разберёт ни слова, я всё равно заговорил:

— Я увожу тебя отсюда, чтобы ты была в безопасности. Я защищу тебя, Энна.

Она вгляделась в моё лицо и подняла руку, коснувшись моей щеки; пальцы чуть дрожали. Я потёрся о её ладонь и поцеловал запястье. Вспыхнув, она отдёрнула руку. Закусила губу; глаза были всё такими же огромными и чуть влажными. Она кивнула.

Я медленно открыл входную дверь. Блассер по-прежнему храпел, лагерь был пуст. Костёр клавы превратился в тлеющие угли; вокруг валялось несколько тел без сознания и пустые бутылки из-под выпивки.

Я обернулся и мягко приложил ладонь к её рту, давая знак, что нужна тишина. Она вздрогнула от прикосновения, но, кажется, поняла и кивнула. Я шагнул наружу, увлекая её за собой. Закрыв дверь, я скользнул за угол хижины Шепа, ища спасения в глубоких тенях.

Мы направились к сараю с припасами. Подкоп я прикрыл тюфяком на случай, если кто-то заглянет внутрь. Туннель выводил за стену, а снаружи, в густом лесу, лаз был замаскирован ветками. Мне было ненавистно заставлять Энну ползти в грязи, как зверька, но это был лучший способ сбежать.

До сарая мы добирались дольше, чем хотелось: ноги Энны были куда короче моих. Она не смогла бы угнаться за мной даже бегом. Как только выберемся за стены, придётся нести её. Пригнувшись, прячась в тенях, внутри лагеря мы не могли себе этого позволить.

У сарая я подсадил её на окно, потом быстро забрался следом. В тёмном помещении она судорожно вцепилась в меня, я гадал, насколько хорошо она видит. Мои глаза давно привыкли к темноте. Я вытащил из пояса маленький солярный фонарик и включил. Энна заморгала, потом выхватила его у меня с радостным звуком.

Я отшвырнул тюфяк, открывая дыру в полу. Энна ахнула и посветила фонариком в чернильную темноту.

— Мы полезем тудааа?

Потребовалось немало неуклюжих жестов, но я убедил её залезть в яму. Я последовал за ней и, подтянув тюфяк обратно, чтобы прикрыть дыру, подтолкнул её вперёд. Она нервничала и то и дело оглядывалась, будто боялась, что я не собираюсь идти следом. Как бы я хотел сказать, что никогда не брошу её.

Выбравшись наружу, я раздвинул густую листву и вытянул Энну. Прижал к себе:

— Ты отлично справилась, Энна.

Её лицо, перепачканное землёй, осветилось улыбкой; она похлопала меня по щеке и принялась отряхивать одежду как могла.

— Куда теперь?

Я взял её за руку и опустился на колено, чтобы она забралась мне на спину. В этот миг листья над головой зашуршали. Я отпихнул Энну за спину и откатился ровно в тот миг, когда две ноги обрушились на землю, где я только что стоял на колене. Энна приглушённо вскрикнула, а я вскочил. Джастер, Третий Булта, стоял в боевой стойке с поднятыми мачете.