- Они ведут себя так, словно у них нет денег, - пробормотал он.

-Хватит.

Его глаза встретились с моими, и он глубоко вздохнул. - Ты понимаешь, какой невероятной была бы твоя жизнь, если бы ты сделала правильный выбор?

- Что вы имеете в виду?

- Я могу предложить тебе то, чего твое воображение даже представить не могло.

Тошнота подкатила к моему животу. Как он всегда сводит все к этому?

Итак, то, с чем мы имеем дело, - это не просто преодоление пути голода и возвращение к древним обрядам. Зашевелилось что-то еще, более темное, а жрица даже не заметила?

“Во-первых, Путь голода должен быть остановлен. Это не дорога. Это привычка. Он пожирает волю места до тех пор, пока место не поверит, что голод - это самое разумное, что может быть ”.

“ А проклятие? - Спросил я. “ Твое проклятие? Его проклятие? Я не произнес имени Кигана, потому что Пустоты заставили бы меня придавать этому слишком большое значение.

“Проклятие - это диета”, - сказал он, недобро глядя на меня. “Она требует от тебя быть меньше. Голод требует от тебя быть больше, чем кто-либо может прокормить. Между ними ты исчезаешь или тебя пожирают”.

“Я не принимаю эти варианты”.

- Именно поэтому я здесь.

Я провела большим пальцем по шву своей варежки и подумала о тех частях, за которые больно держаться. Мэлор почти разорвала ткань мира в коттедже, забрав людей, которых я любила. То, как Стражи наблюдали за мной из уголков этого мира. То, как Светило приняло мои руки на своем стежке, как будто оно ждало именно этой пары пальцев. О том, как молчание моей бабушки было языком, и я только сейчас научилась его спрягать.

Гидеон чего-то хотел. Он всегда чего-то хотел. Но Пустые настояли, чтобы он сказал это, не убедив меня хотеть этого для него.

“ Присоединяйся к нам, - сказала я, прежде чем дала себе шанс быть осторожной. Слова слетели с моих губ и повисли на холоде, как вызов. “ Присоединяйся к кругу. Закончи путь голода вместе с нами. Ты сам сказал, что это первый путь”.

Саван вздохнул. Перо на столе шевельнулось и замерло. За стеклянной тишиной я почувствовал, как мои люди реагируют, не двигаясь.

“Не надо”, - рефлекторно сказал Гидеон, дерзость вернулась, чтобы прикрыть шов, который я наконец обнаружила. “Ты не знаешь, кого приглашаешь”.

“ Я знаю достаточно, ” сказал я. “ Я знаю, тебе нравится притворяться, что ты единственный, кто может пронести огонь через лес, не обжегшись. Пойдемте, пронесите это по кругу, где будут считать ваши руки и следить за ними”.

“ Ты хочешь, чтобы я был связан, ” сказал он, снова забавляясь. - Как уютно.

“Я хочу, чтобы путь закончился”, - сказал я. “Ты можешь стоять на краю и комментировать, или ты можешь стоять внутри него и помогать. Тебе нравится быть нужным. Быть необходимым для того, что заставляет людей сражаться”.

“Люди всегда борются, и их голод только растет по мере того, как нависает искушение”, - сказал он.

“А когда тарелка опустеет, - сказал я, - они вспомнят, кто припрятал хлеб”.

“ Что тебе вообще от меня нужно? - спросил он беспечно, но его глаза потеряли свою игривость.

“Истина, сказанная здесь и в других местах”, - сказал я. “Знание, которое вы отказались передать, потому что это заставило бы нас меньше бояться вас. Имена рук, тянущих узел из тьмы. Места, где ты научил тени слушать. Твоя работа при дневном свете, при свидетелях.

Он замер, что—то внутри него приняло позу, которую я редко видел -ни развязности, ни театральности, просто человек, стоящий достаточно неподвижно, чтобы слышать звук собственного дыхания.

“Киган никогда этого не допустит”, - сказал он.

“Киган позволит мне выбирать”, - сказал я, и Впадинам это понравилось настолько, что холод вокруг моих запястий немного согрелся. “Он возненавидит это и все равно позволит мне выбирать”.

- А если я скажу “нет”?

“Тогда ты скажешь мне почему”, - сказал я. “Таким образом, чтобы уважать тот факт, что я пришел сюда по слову Луны и остался при своем. Ты сам сказал, что Путь Голода нужно остановить, прежде чем ты сможешь двигаться дальше к возвращению того, что принадлежит тебе, чем бы это ни было ”.

Он изучал меня в течение долгого времени, считая удары сердца, и перевел взгляд за мою спину, на саван, где ждали силуэты моих людей.

- Но ты знаешь, что проклятие затягивается все туже, и, хотя может быть небольшая отсрочка, оно положит тебе конец. Я уставилась на него.

- И Киган, - коротко добавил он.

“Я хочу покончить с тем, что начал Мэлор, прежде чем у кого-либо из нас появился шанс”.

- Ты хочешь закончить путь, - наконец сказал он, и это был не вопрос.

“Я хочу покончить с привычкой, которая заставляет нас думать, что глотать друг друга - это единственный способ остаться в живых”.

“Красивая фраза”, - сказал он. “Тебе следует поостеречься становиться поэтом, в котором ты обвинил меня. Это заразительно”.

- Ответь мне, - попросил я, и мое терпение лопнуло.