Совсем немного, но она поняла. Ее тени дрогнули, их единая волна распалась на неорганизованные завитки, похожие на дым, подхваченный противоборствующими ветрами.

- Невозможно, - прошептала она.

Теневой шнур снова дернулся, извиваясь, как отрубленная конечность. Луч света — тусклый, мерцающий, но безошибочно принадлежащий Гидеону, изогнулся и лопнул вдоль сломанного края.

Он сражался.

Не так уж и мало.

Не слишком тонко.

Он вырывался из тех объятий, которые у нее еще оставались.

- Гидеон, - выдохнула я, имя вырвалось у меня без разрешения.

Киган зарычал, в этом звуке одновременно звучали ярость и узнавание, и бросился на другое щупальце, пытавшееся вцепиться в крыльцо чайной. Его когти разорвали ее, как ткань.

Жрица восстановила равновесие и щелкнула пальцами.

Тени мгновенно повиновались, сбиваясь вокруг нее во все более плотную массу. Ее самообладание восстановилось, но стало еще более шатким, вибрируя, как натянутая проволока.

Она подняла взгляд на оборванный шнур.

“Неблагодарный мальчишка, ” выплюнула она таким резким голосом, что им можно было резать камень. “После всего, что я вырезал в тебе, вот как ты мне отплатил?”

Шнур дернулся снова.

На этот раз разрыв открылся в его середине.

Рваный, зияющий разрыв мерцал ужасным, болезненным светом. Магия разлилась по нему, искря воздух потрескивающими разрядами, которые заставили всех вздрогнуть.

Слеза расширилась, и сквозь нее проскользнул голос.

Едва слышное шипение, грубое и натянутое:

“Мэйв...”

У меня сжалось сердце.

В этом не было ни тепла, ни любви, ни чего-либо похожего на комфорт.

Это был голос Гидеона, такой, каким он звучал, когда он истекал кровью, был в ярости и отказывался сдаваться.

Живой.

Вызывающий.

От боли.

Выражение лица жрицы исказилось.

“Конечно”, - усмехнулась она. - Конечно, ты цепляешься за нее, как репейник за плащ. Трогательно.

Она подняла руку, чтобы закрыть разрыв, но Нова воткнула свой посох в землю.

Свет вспыхнул от рун, взметнувшись вверх подобно столбу, ударив прямо в центр круглого разрыва. Разрыв удержался, стабилизировавшись ровно настолько, чтобы противостоять притяжению жрицы.

“Не в этот раз”, - сказала Нова голосом, звенящим чистой, холодной властностью. “Он не твой, чтобы командовать”.

Ардетия развела руками, посылая иней спиралью по краю разрыва, замедляя движение жрицы.

Белла метнулась вперед и тявкнула, огрызаясь на темноту, сгущающуюся над Мейв.

Волк Кигана прижался ко мне сбоку, прикрывая, ставя на якорь и охраняя.

Серебристый Волк прыгнул прямо между жрицей и слезой, оскалив зубы, от грохочущего рычания задрожали булыжники мостовой.

Жрица перевела взгляд с меня на всех, расчетливый, разъяренный, и внезапно… неуверенный.

Проблеск неуверенности.

Крошечная, дрожащая трещинка в ее абсолютной уверенности.

“Ты не знаешь, кого защищаешь”, - сказала она низким и ядовитым голосом. “Ты стоишь между мной и единственным будущим, которое спасет любого из вас”.

“ Мы сами выбираем свое будущее, ” сказала я, учащенно дыша. - Не то, которое ты вырезаешь из других людей.

Моя метка вспыхнула снова, но на этот раз жарко, как пламя на замерзшей коже.

Жрица зашипела, отступая назад, словно обожглась.

Тени вокруг нас содрогались и натягивались противоположными силами: ее хваткой, бунтом Гидеона, нашим сопротивлением.

Слеза дрогнула, увеличившись еще на дюйм.

Сквозь него я разглядел очертания, осколки камня, сломанные символы и руку, тянущуюся вверх сквозь дым.

Его рука.

Окровавленный. Когтистый. Тянется ко мне...

Прежде чем жрица вскрикнула, раздался звук ярости и страха, и тени снова нахлынули, захлопнув пролом с оглушительным ТРЕСКОМ.

На площади воцарилась тишина.

Каждая тень замерла.

Все затаили дыхание.

Даже ветер стих, когда жрица опустила руку, грудь ее вздымалась, глаза горели неприкрытой ненавистью.

А затем медленно перевела взгляд обратно на меня.

- Мейв Уна Беллмор, - сказала она дрожащим от усилия сохранять спокойствие голосом, - ты понятия не имеешь, что ты только что натворила.

Она подняла пальцы, и тени замерли, как тысячи копий, готовых упасть.

Без названия

Глава тридцатьтретья

Если жрица и раньше злилась, то теперь она была чем-то похуже.

Сосредоточился.

Тени нависли над нами тысячами черных копий, повисших в воздухе, дрожа от желания упасть. Решетчатый купол над головой перестал мерцать и стал сплошным, как ночное небо, которое кто-то нарисовал слишком темным.

Все мои инстинкты кричали о том, чтобы я стал очень маленьким.

Вместо этого я выпрямилась.

Она сказала, что я понятия не имею, что только что натворил.

Она была права лишь наполовину.

Я не знал подробностей. Я не знала точно, как Гидеону удалось ослабить хватку и что это означало для "пути голода" в долгосрочной перспективе.