Двери с тихим скрипом распахнулись, в коридор хлынул теплый свет вместе с ароматом хлеба, трав и чего-то слегка сладковатого. Послышался звон столовых приборов и низкие голоса, нежные и заземляющие, безошибочное приглашение сесть и вспомнить, как снова стать человеком.

Я не колебался, потому что мы так и не доели.

“ Пойдем, ” сказал я, направляя Селесту вперед твердой, но нежной рукой за ее спину. “ Тебе нужна еда. И вода. И стул. Именно в таком порядке.

Селеста позволила увести себя, хотя ее взгляд один раз метнулся нам за спину, острый и встревоженный. Она не сопротивлялась, но я чувствовал, как напряжение гудит в ней, магия и эмоции туго переплелись под ее кожей.

Позади нас Гидеон прочистил горло.

“Я не останусь”, - сказал он.

Слова четко прозвучали в коридоре.

Все замерли.

Киган обернулся первым, его тело уже слегка накренилось к барьеру. Взгляд Новы обострился. Стелла остановилась на полушаге, расправив плечи, словно готовясь к удару.

Поза Гидеона была напряженной, решительной.

“ Круг замкнулся. Непосредственная угроза миновала. Мое присутствие здесь только усложняет дело.

- Это можно сформулировать и так, - холодно сказала Стелла.

“ Я покину территорию сегодня вечером. Гидеон продолжил.

“Нет”, - сказал я.

Слово прозвучало негромко, но оно дошло.

Гидеон медленно повернулся ко мне, нахмурив брови. “Это не тебе решать”.

“Абсолютно верно”, - ответила я, не дрогнув, встретив его взгляд. “Ты не можешь уйти сейчас. Не после всего. Не без надзора”.

Челюсть Кигана сжалась в знак одобрения.

Гидеон перевел взгляд на него, затем снова на меня. - Ты не можешь искренне верить, что это разумно.

- Я полагаю, - сказал я спокойно, - что оставлять тебя одну, измученную, лишенную силы теней, и все еще находящуюся в поле зрения Жрицы, было бы безрассудством.

Нова кивнула. - Однажды она уже пленила тебя.

“И она попытается снова”, - добавила я. “Если ты выйдешь из Академии сегодня вечером, ты будешь уязвима”.

Губы Гидеона сжались. - Я могу постоять за себя.

“Дело не в этом”, - сказал я. “Суть в том, что если ты что-то делаешь, куда-то идешь, принимаешь какие-либо решения, которые влияют на Стоунвик или мою семью, я должен знать об этом”.

Выражение его лица посуровело. - Ты не можешь управлять мной.

“Я тобой не управляю”, - сказал я. “Я держу тебя там, где могу тебя видеть”.

Воздух между нами натянулся.

Долгое мгновение казалось, что он может возразить и сказать что-то высокомерное и приводящее в ярость, что оправдало бы каждый инстинкт, подсказывающий нам вышвырнуть его в ночь и запереть за ним двери.

Вместо этого его взгляд переместился.

Совсем чуть-чуть.

Посвящается Селесте.

Теперь она стояла за моим плечом, скрестив руки на груди, устремив на него взгляд, полный чего-то грубого и нефильтрованного. Это был не только страх или гнев, но и узнавание и память. Она совершенно ясно понимала, кто он такой и что натворил.

Что бы он там ни увидел, это что-то изменило.

Его плечи чуть опустились. Боевой настрой покинул его стойку, как воздух из пробитого легкого.

-...Прекрасно, - тихо сказал он.

Это слово отозвалось эхом, и Киган моргнул, в то время как Нова подняла бровь.

Твоббл, стоявший у стены, громко прошептал: “Хм. Сработало?”

Я не ответил. Я просто кивнул один раз, запечатывая момент, прежде чем он мог развалиться.

“ Ты останешься, ” сказал я. - Поговорим утром.

Гидеон чопорно склонил голову. - Как пожелаешь.

Я отвернулась, прежде чем кто-нибудь успел сказать что-нибудь еще, и снова повела Селесту вперед.

В этот момент моя нога зацепилась за что-то мягкое и влажное.

Я споткнулся.

И чуть не растоптал моего бывшего мужа.

Жаба — или муж, ранее известный как Алекс - испуганно квакнул и шлепнулся набок, едва избежав полного веса моего ботинка. Он возмущенно надулся, уставившись на меня своими опущенными, золотистыми и глубоко оскорбленными глазами.

“О”, - сказала я категорично. “Ты”.

Селеста поморщилась. “Мама”.

- Я не хотела, - автоматически ответила я.

Что было правдой.

Восновном.

За исключением того, что именно в этот момент я поняла, что не чувствую себя плохо.

Не совсем.

Отсутствие чувства вины поразило меня больше, чем жаба. Я потратила годы, извиняясь за поведение Алекса или объясняя его, но при этом всегда старалась загладить тот беспорядок, который он оставил после себя.

Теперь он был жабой на полу у меня на пути.

Я обошла его, не сказав больше ни слова.

Но именно тогда, наконец, появилось чувство вины, запоздалое и возмущенное, пытающееся настоять на том, чтобы я чувствовала себя хуже, чем на самом деле. Я признала это, а затем отпустила. Некоторые расчеты не требовали покаяния.

Позади меня Туоббл низко присел и оскалил зубы на жабу.

“ Следи за собой, - прошипел он. - Один лишний глоток - и ты обед.